– Ты была там?
Люси мягко кивает Аманде и тянется к Колину, целуя его в челюсть.
– Увидимся.
Он машет ей, под нос ругая ее за то, что оставила его наедине с бывшей, хотя он точно не может винить ее за нежелание остаться. Очень вовремя с симпатичной улыбкой появляется соседка по комнате Аманды.
– Привет, Колин, – говорит она. – Как дела?
– В порядке, – в тысячный раз за сегодня отвечает он. Но на этот раз он не сильно возражает. Ему всегда нравилась Лиз. Он был благодарен ей за то, что она помогла восстановить нормальное общение после его разрыва с Амандой. – А ты?
– Хорошо, – просто отвечает она. И как только Колин думает, что она будет идти дальше, она добавляет. – Мой двоюродный брат провалился под лед. В Ньюфаундленде.
Он кивает, разочарованный и готовый отключиться от разговора. Он сегодня слышал столько вариаций подобных историй после обязательного «Как дела?» Они обычно следовали после предсказуемого «Тебе повезло, что ты выжил». Он никогда не будет прежним. Он смотрит на Лиз: она потеряла свой левый большой палец, и на ее лице был след поврежденного нерва. Но он не предполагал, что Лиз сломает традицию:
– Он пробыл без сознания несколько часов на льду и выжил.
– Что? – Аманда так быстро подходит к Лиз, что та отступает к стене.
– Он упал и выкарабкался, но прошло четыре часа, прежде чем его нашли без пульса. По крайней мере, спасатели так говорят.
– И он сейчас, как овощ?
– Нет, и это самое непонятное в этой истории, – говорит она, улыбаясь как-то странно, что он кожей ощутил вибрацию. – Он совершенно в порядке.
К концу дня Колину практически не сиделось на месте, так сильно он хотел поговорить с Люси. И только когда он видит направляющуюся к нему от толпы укутанных в шарфы и шапки и идущих к тропе студентов Люси, он вспоминает, что сегодня вечером Winter Social.
– Куда все идут? – подойдя к нему, спрашивает Люси, поворачиваясь и наблюдая за толпой.
– Старшеклассники устраивают сумасшедшую ночь под названием Winter Social каждый год перед каникулами. Все, кроме нас, местных, сентиментально готовятся к двухнедельной разлуке. Старосты украшают небольшую смотровую площадку у озера и…
– Нашего озера?
Он смотрит на нее и улыбается от собственнических ноток в ее голосе.
– Ага. Но не волнуйся. Они не рискуют спускаться к самому озеру. Никто, – добавляет он, надеясь, что она слышит те же интонации в его голосе. – Они украшают небольшой участок на холме и играют ужасную поп-музыку, потом тусовка перерастает в драки, потому что все тайком обязательно притащат выпивку, и все это в итоге превратится в гигантский цирк.
Люси улыбается.
– Звучит весело.
– Это встреча только для студентов школы. Так что в основном ты тусишь с теми же людьми, просто в полумиле от обычного места тусовки.
Не обращая внимания на его слова, она говорит:
– И кстати, что насчет нашего свидания?
– Поверь мне, Люси. Это не для тебя.
– Откуда тебе знать? – ее улыбка становится соблазнительной. – Быть у озера и целовать тебя звучит как нечто вполне для меня.
Он решает, что не в состоянии оспорить это утверждение.
Длинная дорога к смотровой площадке украшена лампочками на батарейках, и еще тысячи огоньков развешаны на ветках деревьев, освещая десятки фигур, двигающихся под рев музыки, грохочущей из четырех колонок, стоящих по сторонам. Площадка украшена венками из остролиста, и все вокруг выглядит льдисто-синим в свете луны.
Трудно поверить, как близко сейчас он к месту происшествия, и Колин ловит себя на том, что скользит взглядом куда-то вдаль, вниз по холму, на другую сторону озера, туда, где сквозь лед видна чернота. Увидеть то место отсюда невозможно, но он хорошо представляет себе ту дыру с зубчатыми краями, огороженную лентой, дающей всем понять держаться подальше. Он задается вопросом, что это говорит о нем: он не боится и вместо страха или ужаса от воспоминаний, как он погрузился во тьму, чувствует тоску, предвкушение и струящийся по венам дразнящий адреналин.
Подходит Джей и встает рядом.
– Озеро отсюда кажется намного меньше.
Ощущение, будто на мгновение мир вокруг замирает, потом Джей кашляет, и напряжение уходит. Колин поворачивается к другим студентам.
– Поцелуй меня, Люси, мы под веткой омелы. [прим. пер. – Рождественская традиция. Дома украшали ветками омелы, и девушку, случайно оказавшуюся под ней, позволялось поцеловать любому. – прим. переводчика]
Джей издает чмокающий звук, показывая на одну из многочисленных веток, украшенной пластиковой омелой.