А вот Антонов не удержался. Крепёж, которым он пристегнулся на козлах, лопнул, и Вениамин Егорович полетел вперёд в траву. Прямо под задние пары ног червя.
Стоящие полукругом интуитивно хотели броситься ему помочь, но Антонов упреждающе прикрикнул на них. И они, вовремя опомнившись, остались на месте.
С воза спрыгнул Андрюшка -- прыщавый юноша, сменщик Антонова. И, нырнув под «хвост» многоножки, помог Антонову выбраться.
-- Цел, Егорыч? – спросил Андрюшка.
-- Цел, -- держась за бок, ответил Антонов. – Если бы не трава, или если бы меня припечатало об задницу Торопыги, то не был бы… Я говорил тебе, что страховочный ремень перетёрся… Говорил – поменяй, -- ворча и потирая бок, прошипел Вениамин Егорович.
-- Говорили, -- понурился Андрюшка.
-- Можно вставать! – крикнул Антонов обращаясь к возу.
Сразу же в образовавшейся тишине началось движение. Все пассажиры антоновского воза поднимались с полу, куда предварительно легли по приказу.
-- Все целы?
Целы были все. Пострадавших не было.
-- Так. Вы четверо. Ближе к червю не подходить. А то назад будет пятиться и пойдёт на разворот, -- наказал Антонов четвёрке, стоящих перед червём.
Многоножка не двигалась.
Она стояла как вкопанная.
Её уродливая сегментная голова была угрожающе приподнята. Толстые две пары челюстей-мандибул одна под другой, размером с человека каждая, в готовности разведены в стороны по типу клещей и недвижимы. И только длиннющие усы-антенны под три метра каждая, осторожно шевелились перед собой, как будто силясь уловить что-то о впереди стоящей преграде.
-- Красавец, -- Антонов поднял руку вверх и благодарно похлопал червя по огромному сегментному боку. – Андрей. Бери из бардака трос – цепляй корд. На всякий случай, стой и держи для страховки.
-- А нам долго стоять? – поинтересовался кто-то из четвёрки живой преграды.
-- Сколько надо, столько и простоите, -- отрезал Антонов. – Э-э-эй! С платформы не слезать! – гаркнул он, увидев, как на его повозке пассажиры зашевелились и начали опускать борта, очевидно, решив спрыгнуть. – Поднять борта!
– А мы пока пойдём посмотрим поближе, -- пробормотал он, чуть прихрамывая и всё ещё держась за бок. – Миша, не хочешь прогуляться?
С платформы аккуратно по колесу спустился Михаил Филиппович. Вдвоём с Антоновым они направились к лесу и пошли вдоль границы.
-- Что там? – взывал страдающий от неведения Иванов.
Внезапно коммонлинк зашипел и включился.
-- У меня переносная рация, Прокоп Геннадич. Зарядил пока двигались. На самой платформе связи нет. Говорил же им не снимать бортовые генераторы и аккумуляторные батареи. Нет же. Насколько хватит рации не знаю.
-- Хорошо, -- отозвался в динамике голос Иванова. – Останов произошёл более-менее гладко?
-- Более-менее, -- уклончиво отозвался Антонов. – …Что за чёрт..
Антонов наклонился на кромке леса и присел, что-то разглядывая в траве. Потом приподнялся, быстро продвинулся чуть в сторону и склонился там. Затем быстрым шагом направился вдоль леса, деловито отслеживая только ему какой-то ведомый признак. За ним спешил Полозов, что-то также молчаливо разглядывая вслед за другом.
Иванов покладисто ждал в эфире. Так же как напряжённо вслушивались в эфир оставшиеся четыре воза, отматывающие вереницей свой круговой маршрут.
Наконец, Антонов, в чём-то удостоверившись, включил коммонлинк.
-- Прокоп Геннадич, -- зашипел его голос на борту платформ. – Тут пластовые наслоения земли под дёрном. На границе леса. Всё это прямо в деревья упирается и чуть заходит за них.
-- Хмарь? – тихо спросил Иванов.
-- Вне сомнения.
-- А это не могут быть какие-нибудь обычные оползневые наслоения на предгорье?
-- Исключено. Кое-где под кромками слоёв видны остатки верхушек старой прошлогодней травы. Низ изъеден, как будто растворён.
-- Непонятно, -- пробормотал Иванов.
-- И ещё мы нашли нашу дорогу, -- продолжил Антонов. – Вернее её остатки. Осталось самое начало просеки. Туда слоевые пласты продвинулись вглубь. Аккурат до новой поросли, которой заросла наша дорога. А поросль… Прокоп Геннадич… Вам бы видеть это. Это уже стволы сантиметров двадцать-тридцать в диаметре.