Общее настроение было невесёлое. Колонисты находились до сих пор под впечатлением стремительно развивающихся событий вчерашнего дня. И столь же пугающих ночных происшествий. По большей мере всех удручали предстоящие перспективы пересечь лес. Везде были слышны тихие пересуды создавшегося положения. Под них же прошёл и завтрак.
Зоотехническая группа Антонова сразу же начала готовиться к выходу в лес. Митичко с Андрюшкой пошли в поле и пробудили из «улитки» Маргариту с Торопыгой. На время отключив защиту, они сдёрнули из лагеря два воза: антоновский и митичкин с лунной травой. Потому как иначе, кроме как из упряжки с платформы, управлять работой червя было невозможно.
Антонов с Андрюшкой на возу покатили к лесной кромке. Митичко на козлах повернул свою платформу вслед за ними. В кузове за ним разместились его сменщик Том, Прокоп Геннадьевич, Ситхов, начальник геологической лаборатории Полозов, физик Старостин, двое молодых возницы с третьего и четвёртого возов и группа ребят зоотехников, взятые для непредвиденных обстоятельств, таких как необходимость торможения червя.
Доехав до кромки, Антонов без промедления пустил Торопыгу в «молодую» поросль тридцатисантиметровых в диаметре стволов, заполонивших лесной тракт. Митичко закружил свой воз в начале въезда перед лесом, контролируя сзади происходящее.
Достигнув стволов, Торопыга моментально задрал голову и попытался начать взбираться по ним вверх. Но Антонов успел вовремя среагировать и пресёк это, заставив червя опустить мандибулы вниз. Червь остановился, упершись исполинской башкой в одно из деревьев. Он медлил с секунды две, изучая преграду движением длинных усиков-антенн. А потом вдруг у самого корня ствола, куда наклонял Торопыгу Антонов, с глухим хрустом в один мах перекусил нижней парой мандибул дерево у самого основания.
Вздох удивления вырвался у присутствующих на возах. А Торопыга тем временем, без понуканий Антонова, очевидно на чистых рефлексах, чуть приподняв морду, быстро двигая челюстями, принялся подтягивать срубленный ствол под себя. Срубленное дерево, навалившись кроной на подпирающие позади растущие стволы, изогнулось дугой под могучим натиском многоножки. А дерево уже перехватили очередные пары лап, которые со скоростью движения червя по поверхности, протащили ствол под брюхом членистоногого, укладывая на грунт, как какую-то примятую траву.
Когда между задних лап позади Торопыги показался срубленный конец ствола, Иванов присвистнул.
-- Ловко он, шельма, -- пробормотал старик себе под нос.
А Антонов тем временем направил морду Торопыги к очередному дереву. Его червь уже не изучал, а сходу ссёк нижней парой жвал и быстро затянул под брюхо. По пути он молниеносно работал обеими парами челюстей, срубая торчащие в стороны толщенные ветви, создающие препятствие для продвижения ствола. Почти не останавливаясь, Торопыга переключился на очередное. Антонов только направлял движение головы твари чуть поводя из стороны в сторону, чтобы она с запасом охватывала расстояние по ширине всего заросшего тракта. Достаточное, для прохода разлапистых червей и широких платформ.
Работа закипела.
-- Саня, ты можешь нарезать круги поменьше – трудно смотреть, -- азартно то ли в шутку, то ли всерьёз пробормотал Иванов, не отрывая взгляда от Антонова.
-- Ну вы даёте, Прокоп Геннадич, -- хмыкнул Митичко. – Я и так стараюсь держаться, чтобы…
-- Да ты глянь! Он же под собой целую бревенчатую мостовую выкладывает! – восторженно, не слушая его, воскликнул Иванов. -- Вот шельма!.. Вы видели лесной комбайн? Вот эта зверюга работает ничуть не хуже!
-- Да, только харвестер стволы подпиливает. А этот, словно какую-то траву перекусывает, -- согласился Старостин.
-- Так… Что у нас по времени? Кто-нибудь засекал? Сколько уходит на ствол? – забеспокоился Прокоп Геннадьевич.
Не засекал никто. Сразу же два зоотехника выставили хронометры и по приказу Прокопа принялись отслеживать параллельно количество стволов и потраченное время. А также расстояние, на которое червь продвигался вглубь поросли.
Оказалось, что червь тратит на ствол в среднем около полминуты. При данной плотности зарастания дороги деревьями, продвижение на метр вглубь занимало порядка восьми минут.
Через полчаса наблюдения за работой Антонова, который приноровился, и дело заметно пошло ещё быстрее, радость сменилась удручённостью.