И тут олень попытался лягнуть задней ногой Раджа. Сделал он это метко, тяпнув того вскользь по бедру. Геолог вскрикнул, но хватку не ослабил. Чуть сместившись, чтобы не попадать под удары ног зверя, он начал чаще стараться сам наносить удары поочередно кулаками и ногами по бокам, животу, паху и ногам животного.
Из лагеря, отпущенные Мамонтовом, на помощь побежали ещё трое мужчин, вооружившись топорами и металлическим прутом, взятым с повозки.
Зверь, наконец, выпустил руку Милки. И девушка рухнула в траву.
Совсем по-кошачьи или, скорее, даже по медвежьи олень передними ногами, вернее теперь было сказать, «лапами», сгрёб в охапку Василия и, припав к земле, придавил того всем весом и мордой. Василий застонал. Но к своей чести стальной зажим на шее зверя не отпустил. Иначе, вне всякого сомнения, зверюга вгрызлась бы в мужчину своей пастью, что решило бы исход сражения моментально.
На этом этапе до места сражения добежала Наташка и со всего маха наполовину вонзила в шею оленя нож для чистки картошки. Зверь дёрнулся и захрипел, но не ослабил хватки Василия, который в момент этого вздёргивания, упустил-таки шею зверя и разжал свой зажим.
Но тут Радж, увидев нож, отпихнул с силой Наташку назад, так что та завалилась в траву на спину, и перехватил оружие. Радж выдернул нож и с размаху принялся молотить им, силясь втыкать по большей мере в морду животного. Олень закричал, открыв пасть. Совсем, как кричат изюбры по весне – трубно и протяжно.
Он отпустил Василия. Вскинулся. Отпрыгнул назад на четырёх, по-кошачьи широко расставленных лапах и бросился в сторону леса. Но пробежав несколько шагов, затормозил, зашатался, затряс головой. Сделал ещё пару неуверенных шагов и замер, стоя в раскоряку для устойчивости. Он тяжело дышал. Всю морду его заливала кровь. Кровь лилась из ноздрей. Тут стало видно, что у оленя проткнут один глаз, а второй был заляпан кровью.
Так его и настигла подмога из лагеря. В зверя с размаху, как копьё, воткнули металлический прут, проткнув им бок животного. Олень не сопротивлялся. А когда второй подбежавший с размаху ударил топором зверя по шее, олень, захрипев, сразу осел наземь. И завалился набок. Где его и прикончили топорами.
Лагерь с ужасом наблюдал разгоревшуюся драму.
Механик Мамонтов, в отсутствие Иванова, самостоятельно взявший на себя бремя сохранять спокойствие в лагере, отправил на помощь четырёх медиков с двумя носилками и ещё нескольких мужчин с верёвками.
На носилках принесли не двигающуюся Милку и Василия, который, постанывая порывался встать. Но ему не позволили.
Остальные мужчины приволокли на верёвках тушу оленя.
Мамонтов только покачал головой, но пропустил, замыкая за последними защитный периметр.
По рации, запитанной от генератора, механик связался с Ивановым на антоновском борту и вкратце описал ситуацию. Прокоп с Антоновым на Торопыге примчали сразу. Иванова ссадили. После чего Антонов снова «запустил» червя и умчал обратно, страховать Митичко.
-- Как там она, -- ворвался в палатку за занавеску к медикам Иванов. – Жива?
-- Жива, -- отчитывалась лично Тамара Вячеславовна Радькова, главный врач и хирург в экспедиции. -- Рука сломана в трёх местах. И сильно порвана. Плечевой сустав повреждён. Уже прооперировали. Ввели в медикаментозную кому. К вечеру, если не будет ухудшения, выведем. Вызывают опасения раны и инфекция попавшая в них со слюной.
Тамара Вячеславовна закурила, выходя с Ивановым из палатки.
-- Я понимаю, что у наших прививается всем иммунитет – пакет штаммов «Прививка колониста» на тридцать лет, пожизненная «комплекс-Метаболист», и ещё ежегодный пакет антинейротропов. Иначе мы тут на этой планете давно бы полегли, ещё не слезая с этого дурацкого плато. Но вот так, после укуса, при прямом проникновении в ткани. Этого всего может не хватить. Посмотрим. Может, что смогу сделать.
-- А второй?
-- Василий-то? Там всё нормально. Ссадины, вывих. Пара растяжений. Если инфекции не зачерпнул, то всё будет в порядке. Его уже отпустили. Им не я занималась. Гораздо сложнее ситуация у Раджа.
-- А с ним-то что? – Иванов удивился. – Докладывали только о двух пострадавших.
-- Верно -- этот даже сам дохромал до лагеря. Его эта тварь зацепила, не знаю уж чем… Копытом ли… Но я повидала разное. И удары от копыт лошадей в том числе. Здесь больше похоже на след медвежьей лапы. Короче, задеты напрягатель широкой фасции и разорвана портняжная мышца сверху…