-- Так значит, в эти четырнадцать лет Хмарь ни разу не грозилась дойти до леса. Тогда как до этого такое происходило, но не часто. Следы этого лично Антонов с Полозовым наблюдали на кромке леса. Очевидно, информация об этом наступлении Хмари была получена из почвы за сезон. А это, как я говорил ранее, запускает защитный механизм пятимесячного роста деревьев. Так яснее?
-- Здорово, -- опять проговорила Наташка. – Тогда ты, может, объяснишь, Анрюша, почему тут в степи абсолютно нет цветов?
-- Так для чего нужны цветы? – охотно отозвался Колосов. – Для привлечения насекомых, подкормкой их и переноса вместе с ними опыления между различными разнополыми растительными особями одного вида. Для прогресса в генофонде самого вида. А здесь в степи нет мелких насекомых. Я объяснял почему. А без насекомых – нет опыления. Нет опыления -- нет семян. Нет семян – нет потомства. То есть и самих цветковых растений.
-- Понятно. Но выше леса на альпийских лугах, на пути к нашему плато в горах есть целые цветущие луга, -- вспомнил Ситхов.
-- Значит, там есть и мелкие насекомые, или ещё какие-нибудь твари, опыляющие их. И туда гарантировано никогда не доходила Хмарь, не прорываясь через лес, -- легко согласился биолог.
-- Так может, они есть и в лесу? – предположила Наташка, поёжившись. – Комары и кровососы в том числе.
-- Это вряд ли, -- заметил Колосов.
-- Почему? Ведь ты сам сказал, что деревья смогли защитить свою среду с неустойчивыми видами от проникновения Хмари? – недоумевал Яков Григорьевич.
-- Я могу судить по косвенным признакам. Там нет мелких насекомых, потому что есть членистоногие гиганты. Я уверен, что они – это выходцы из тех же самых насекомых. Только мелкие виды их собратьев Хмарь уничтожала на стадии рождения. А смогли получить шанс только особи, склонные к гигантизму. Со временем их панцирь смог оказаться достаточно стоек и прочен к противодействию Явлению. И лапы, полагаю, также не растворяются Хмарью. Вспомните наших многоножек, которых вы кличите «червями». Им не может навредить состав субстанции Хмари. Во всяком случае, до поры до времени. А за неимением цветковой пищи в большинстве собой все эти крупные монстры – хищники. Вас должно радовать, что по законам природы, хищников должно быть всегда многократно меньше, чем их жертв. Иначе хищники бы быстро вымерли от голода. Но всё это всего лишь моя гипотеза, -- зоолог поднял с земли кружку с остывшим чаем и отхлебнул. – В этом мире могут быть законы, и отличающиеся от моих представлений. Я не возражаю.
-- Молодец, Андрей, -- похвалил сидящий до этого молча Полозов, Михаил Филиппович. – Даже если ты в чём-то и ошибаешься, но всё равно -- всё выглядит достаточно достоверно и убедительно. Спасибо.
-- Так, ребята. Вы меня простите. Но я пойду спать, -- сказал Антонов, вставая. – Да, вон, и Саня тоже уже спит. Давай, Софа, буди его и веди в повозку. Пусть отсыпается.
София, только сейчас заметила, что Митичко и впрямь уже спит, слегка привалившись к ней плечом. Повинуясь словам Антонова, она растолкала Саню. И они пошли в сторону возов. Дойдя до своих вещей, София остановилась.
-- Помоги донести, Сань, -- попросила она.
Он взвалил на себя весь её багаж и отправился к палатке.
-- Нет, куда ты. Я поеду с вами. Пойдём. Нам с тобой по пути, -- спокойно сказала Софи.
Он медлил несколько секунд, соображая. Но потом молча пошёл к своему возу. Они вместе перелезли по колесу через борт. Тома не было. Очевидно, сидел где-нибудь у костра.
Митичко зажёг переносной фонарь. Подсвечивая, он проводил Софи среди тюков с травой в отдельный закуток. Где, быстро сложив из четырёх тюков небольшой топчан, указал на него девушке.
-- Вот здесь размещайся, София. Запасные одеяла есть в стене борта рядом с тобой. Бери, сколько удобно. Если что понадобится – зови нас.
-- А ты? – механически спросила она.
-- А наши с Томом спальники расстелены в соседнем проходе. Тут тебя никто не побеспокоит. Фонарь оставлю.
-- Ты будешь ещё мыться? Тебе помочь? – добавила она, остановив его на полпути на свою спальную половину среди тюков.
-- Нет, Софа. Спасибо. Сил нет. Завтра с утра. Спокойной ночи.
-- Спокойной ночи, Саня.