-- Да, видела. Здорово. Мамонтов рассказывал, что у нас внутри на грузовых возах электродвигатели стоят. Сняты лишь генераторы. Постой. А ты говорил, что фары светятся от электрогенератора… Да и коммонлинк. И освещение…
-- Это другой генератор. Не те, атомные, что сняли. Фары светятся от генератора, который получает энергию от движения. Как динамо-машина. Не понимаешь? Он генерирует электроэнергию от движения возов.
-- А почему сразу нельзя было отбирать её с атомного электрогенератора, когда он был?
-- Ну тут я полностью не знаю. Михал Андреич говорил, что это делается из-за перераспределения мощностей. Что, дескать, запитка каких-то контуров на повозке должна была происходить параллельно. Чтобы мощность линейно зависела от скорости движения возов. Не знаю, для каких контуров внутри возов это важно. Лучше у Мамонтова спроси. Но в нашей ситуации это хоть как-то облегчает жизнь. Видишь: едем. Подсвечиваем себе. Коммонлинк, опять же, работает. Подсветка внутри возов. Обогрев, вон, на пассажирских платформах. Не горюй, Софка. Доедем. Не замёрзнешь.
-- А сколько ещё ехать, Сань?
-- По лесу меньше двух дней… Луга часа четыре. Подъём в гору час-полтора. А по ледяному плато дня два. И мы дома.
-- Больше четырёх дней, -- протянула София.
-- Угу. Ещё успеешь здесь заскучать.
-- А порулить Маргаритой дашь? – с замиранием сердца спросила София.
-- Дам, -- на удивление просто ответил Митичко. -- Но только на снежном плато. Если сама к тому времени захочешь. Там врезаться некуда.
* * * 17
-- А почему ты червя назвал Маргаритой? – София жевала любимый бутерброд: лунный мягкий хлеб, вяленная оленина, чуток свежих овощей.
На козлах Том сменил Митичко. А сам Саня сидел напротив девушки перед сымпровизированным столом на тюках лунной травы и своим знаменитым тесаком готовил очередной бутерброд.
-- Впереди поперёк тракта лесная речка, -- загудел в коммонлинке голос Антонова. – Я помню её. Это речка Мелкая. Назвали так. Мы её вброд пересекаем, не замочив колёс.
-- Принято, -- прохрюкал коммонлинк голосом Иванова. – Давай, не спеша. Если что, докладывай.
-- Не знаю, -- задумался Саня. – Как-то посмотрел ей в огромные чёрные глаза, и почему-то на ум всплыло сразу имя «Маргарита».
-- Смешно, -- хмыкнула София. Но тут же, испугавшись, что неловко затронет чувства Митичко, снова задала вопрос. – А как зовут остальных червей?
-- Ну, по порядку. У Антонова на первом возу Торопыга. У Ситхова на втором – Сундук. Не знаю почему. Имя не я давал. На третьем, где Троха с Конопатым – Гюрза. На четвёртом… Там Мишичкин и Рощин. Многоножку зовут Свобода. У Прокопа с Мамонтовым на первом грузовом возу перед нами – Питон. Ну а далее, мы на Марго.
-- А те, которые остались в Долине? – ляпнула София, и тут же мысленно хлопнула себя по затылку и по губам.
Митичко помрачнел и даже перестал отрезать хлеб, задумавшись.
-- Там остались Улитка и Безымянный, -- с какой-то тоской проговорил он. – Безымянный, потому что имя так и не придумали. А теперь я так его и зову, Безымянный.
-- Не грусти, Саш, -- София встала, подошла к зоотехнику и положила ему свою ладонь на плечо. – Ты вспомни, Хмарь не может навредить червям. Бегают сейчас твои Улитка с Безымянным по степям, в раздолье. Здоровые и весёлые. Лопают, каких-нибудь безмятежных травоядных. Или траву едят… Если где осталась.
-- Да я не грущу, -- встряхнулся Саня и натянуто улыбнулся. – Просто столько сил впустую. Пока приручали, сбрую подлаживали. Да и вообще. Жалко многоножек. Ладно.
-- Да, сил потрачено много, -- погрустнела и София. – Но ты знаешь, Иванов правильно мне сказал. Ничего не впустую. Всё идёт в опыт. В знание. Главное – люди. И все живы. И Геннадича в этом не последняя заслуга.
-- Да-а,.. Иванов – молодец, -- согласился Митичко. – А то, что оба раза почти проспали наступление Хмари, так в этом его вины нет. Просто в этом сезоне всё идёт наперекосяк. Дай бог, всё уже закончилось…
Они ещё съели по бутерброду. И София поняла, что если съест следующий, то больше не сможет двигаться.