Мысль, которая заставила её встрепенуться, вспомнив, как врезки, детали вчерашнего дня: возы... Катастрофа. Гибель Тома. Саня, уводящий жужелицу за собой. И она, несущаяся по ночной чаще от настырного жука.
Возы. Надо успеть на воз Иванова. Саня. Что с ним? Жив ли он?
Софи с трудом поднялась и осторожно выглянула из кустов. Всюду, куда ни глянь – туман. С таким обзором легко можно наскочить на что-то. Или, чего хуже, на кого-то.
А главное, Софи понятия не имела, в какую сторону ей двигаться. Она вращалась на месте вокруг себя, вспоминая, что одним из ориентиров направления могло бы стать пятно слизи, от которого она бросилась в эти кусты. Но сейчас в тумане его было не разглядеть. А выйдя из кустов и ошибившись с направлением, можно было уже оставить надежду попасть куда-то.
Она активно махала руками, топала и похлопывала себя по бокам и плечам. Нагибалась и поочерёдно прогибалась. Чтобы такой разминкой компенсировать усталость и боли в мышцах. А также хоть чуточку, но согреться.
Частично ей это удалось.
Вылезать из кустов она по-прежнему не решалась.
Внезапно подул ветер. В сырой одежде на прохладном ветру стало совсем холодно. Но зато ветер сравнительно быстро сдул в сторону шапку тумана. Во всяком случае, над травой. И Софи, о чудо – увидела своё «родное» пятно гнили, белеющее среди травы на земле, как пепельная проплешина гари после костра.
«Значит, мне туда», -- выдохнула она.
Софа подошла к пятну и теперь при утреннем свете изучила его внимательнее. Затем посмотрела на свои руки и одежду, вспоминая, что измазалась в этой субстанции, уходя от погони.
Одежда по-прежнему была измазана подсохшей коркой этой слизи. А вот с кожи субстанция не то смылась с дождём, не то впиталась.
«Теперь я понимаю, что это за странный запах, который преследует меня с утра», -- внезапно осознала София.
Слизь напоминала коллоидную систему.
«Это явная органика, -- соображала София. – Она вязкая и тягучая. Белёсая. Имеет неприятный резкий, сильно выраженный запах. Судя по тому, что ожога за ночь я не получила, явного вреда от неё я не вижу. Но с другой стороны, этот жук отпрыгнул от неё, как ошпаренный. Если мне придётся какое-то время двигаться наугад по этому лесу, лучше, я воспользуюсь этим «косметическим средством» ещё раз. Ведь неизвестно, попадётся ли мне услужливо такая «лужа» ещё раз».
И София, передёргиваясь от отвращения, с большим трудом заставила себя возобновить обильное нанесение слизи на кожу, волосы и одежду. А так как на сей раз за плечами не висела погоня, перешагнуть через собственную брезгливость ей было, ой, как непросто.
«Агр-р-р… Я чувствую себя такой… отталкивающей, -- подумалось ей, когда сеанс был закончен. – Надеюсь, обитатели леса разделят со мной это мнение».
Она огляделась.
Уже почти посветлело. И туман успел развеяться. Дождя не было, хотя угроза его возобновления из-за пасмурного неба ощущалась всем телом.
Прикинув, как ей казалось, откуда она прибежала к пятну в момент ночной погони, девушка, осторожно переступая, почти крадучись, двинулась в том направлении.
Что жутко напрягало дрожащую от холода лесную туристку, так это почти полная тишина в лесу. Ветер стих. И без его дуновения не слышно было ни колыхания листвы, ни шелеста травы. Редкая капля, срывающаяся с ветвей или листьев, создавала, пожалуй, больше шума, чем всё остальное. Жуткое впечатление. А главное, как затем догадалась София – в лесу не было слышно птиц. Совсем. На этой планете вообще не было птиц. Или сколько-нибудь летающих тварей.
Когда бесконечный страх, как ожидание постоянной потенциальной опасности, начал притупляться, София почувствовала, что ей страшно хочется пить. Какое-то время, сорвав большой воронкообразный лист, она ходила и собирала ещё не успевшие высохнуть дождевые или туманные капли с листьев и веток. Потратив на это с полчаса, София набрала воды на три больших глотка. И с наслаждением выпила её. Параллельно с этим она поняла, что голодна. И мысли о чудесных митичковых бутербродах разбудоражили её воображение, ещё более усиливая это чувство. Заставив себя не думать о еде, девушка попыталась сосредоточиться на движении по лесу.