Софа вспомнила слова Колосова, что на Земле раньше от нападения бегемотов гибли тысячи людей. И ей стало страшно. Она поняла, что беспечно потеряла контроль и осторожность, которые теперь могут стоить ей жизни.
И тут, в довершении всего в полной лесной тишине её желудок, наполненный до отвала персиковой мякотью дынного дерева, громко и предательски заурчал.
И вдруг, всё закончилось. Услышав утробно урчащий рык, бегемот удовлетворённо развернулся и сунулся обратно в заросли, откуда уже через несколько секунд раздался аппетитный хруст стеблей и початков.
София стояла красная от стыда. И внутренне радовалась, что за неё так «вовремя» вступился и высказался её собственный желудок. Который сейчас, однако…
Девушка схватилась за живот…
Через полчаса София смогла продолжить своё продвижение. Она уже догадывалась, что метод, по которому она определяла направление, очень условен. И имеет весьма широкий спектр погрешности. Но другого метода на вооружении у неё не было. Зная, что нет ничего хуже, изменять выбранный план на полпути, она продолжала двигаться в избранном направлении.
Близился вечер. И Софи начало охватывать отчаянье. Она шла, как ей казалось, в верном направлении, а конца и края этому лесу не было. Уходило драгоценное время. Если она не поспеет вовремя, то возы уедут без неё. И она останется в этом чуждом мире навсегда. В мире, в котором почти каждый рассматривает тебя как свой будущий обед. Вся оставшаяся жизнь, полная ужаса, страха и борьбы за своё существование.
Такие мысли парализовывали волю. Отнимали силы. И убивали надежду. Хотелось выть и кричать в бессилии. Но Софи внушала себе, что надо взять себя в руки. Надо идти. И надо бороться. Это были чрезвычайно сложные решения. Но она заставляла себя принимать их, каждый раз делая очередной и очередной шаг.
Стало темнеть. Поэтому, завидев уже известное ей по своему типу белое гнилое пятно, чуть больше предыдущего, София приняла решение, что будет готовиться на ночлег неподалеку от него.
Пожалев, что не захватила с собой конечность жужелицы (София подозревала, что сейчас бы смогла использовать её в качестве косы), она нарвала себе кучу травы, по внешнему виду напоминающую осоку. Из неё она сложила постель внутри кустарника. Наломала веток. И, намазавшись вонючей грибницей, улеглась в центре кустарника на мягкий травяной топчан, прикрывшись сверху ворохом пышных веток.
Намаявшись за день, София заснула быстро.
* * * 20
С середины ночи разразился проливной ливень. В полной темноте потоки ледяной воды обрушились на землю. Трясясь и крича от холода, София вскочила со своего спального места. Спрятаться от дождя не было возможности. Но София выскочила из кустов и, поскальзываясь и падая в грязь в густом подлеске, не без труда добралась до ближайшего дерева, где прижалась спиной к стволу. Так ветви деревьев и листва хоть сколько-то гасили мощь небесного потока, рассеивая силу хлещущих струй.
Над головой прогремел гром. У Софии не было сил и времени удивляться, почему ему не предшествовали молнии. Было нестерпимо холодно. Девушка молила и просила небо, Бога, силы природы и просто кричала, чтобы весь этот ад поскорее закончился. Она не верила, что сможет пережить эту ночь.
София вжималась что есть силы в ствол дерева, и со всей мочи сжимала, обнимая себя в объятиях, в надежде хоть сколько-то сохранить тепло. Она понимала, что столь серьёзная гипотермия с большой долей вероятности может привести её к смерти.
София стала замечать в небе слабо заметные сполохи. Очевидно, плотность туч над головой была такая, что даже мощность вспышек молний не могла сквозь них пробиться. Зато гром грохотал не переставая. А вдобавок внезапно задул шквалистый ветер. Он гнул и заставлял трещать деревья. В лесу что-то летало, ломалось и падало.
Благодаря толщине ствола в три обхвата, София встала с подветренной стороны и оказалась полностью закрытой от порывов ветра.
Этот кошмар продолжался до самого утра. Спустя часа два после рассвета, который различить было очень трудно из-за чёрного от туч неба, дождь начал стихать. Гром гремел где-то в отдалении. Небо чуть посветлело.
Обессиленная, вконец окоченевшая, едва дождавшись прекращения дождя, девушка стянула с себя всю одежду, раздевшись догола. Она, как могла, выжала её и с большим трудом заставила себя натянуть обжигающе холодную и мокрую обратно.