Ни те, ни те животные не обратили внимание на Софию. Она же, простояв ещё с минуты две, не двигаясь и стараясь ни дышать, благоразумно приняла решение чуть сменить направление движения. Чтобы не нарваться на охотящуюся парочку, если та, внезапно, решит вернуться. Наконец она опять вспомнила про свой план соблюдать чётко обусловленное направление следования. Про который забыла за всеми этими событиями. Она сверилась по ветвям со сторонами света и опять, выбрав юго-запад, направилась в ту сторону.
На удачу подлесок вскоре пропал совсем. София шла по голому почвенному слою, который после ливня лип к ботинкам, утяжеляя ноги пудовыми грязевыми калошами. Ноги стали неподъёмными.
Накатила жуткая усталость. София смотрела на окружающее как бы глазами из другой реальности. Только сейчас она осознала, что не спала с середины ночи. Вымотала себя напряжением мышц, пытающихся сопротивляться леденящему холоду под ливнем. И ещё потом шагала по лесу в течение нескольких часов. Так ничего и не поев.
При мыслях о еде у Софии закружилась голова. Она хотела только двух вещей: есть. И лечь прямо здесь, прямо в грязь, и заснуть, не думая больше ни о чём и не боясь никого. Не известно, к чему бы такое состояние её привело, когда бы она фактически в тот же миг увидела, как во сне, перед собой рощу персиково-дынных деревьев.
Эта находка опять помогла ей встряхнуться.
В съедобных зарослях София попыталась сломать один из початкосодержащих стволов. Но это ей, как и следовало ожидать, не удалось. Ещё с четверть часа, девушка потратила на поиски прочной сучковатой палки. Работая ей, как шипованной дубинкой, она смогла, размолотя, размягчить волокна ствола. После чего отломала верхнюю плодовую часть.
Далее, она потратила ещё четверть часа на то, чтобы разбить наружные волокна, защищающие плод-початок внутри. За это время она успела раз двадцать пожалеть, что не оставила себе в запас «топор» из конечности жужелицы. Во время ударов дубинкой, мякоть плода внутри сильно пострадала. Часть початка была раздавлена, питательная жидкость вытекла.
Но слава богу, размеры замурованной «персиковой дыни» были достаточно большими, что ей хватило вдоволь и наесться, и напиться. На треск позади она резко обернулась, внутренне уже зная, «кто это».
И, действительно. Ещё один хозяин очередной «сладкой» делянки высунул свою огромную «бегеможью» морду полюбопытствовать, кто решил с ним разделить сытное место. Животное посмотрело на Софи, не переставая постоянно жевать и чавкать. И так же по-деловому, скрылось в зарослях.
«Даже не знала, что буду недостойна высочайшего длительного внимания со стороны Их Сиятельства», -- оскорбилась София, тяжело держась за живот.
И тут она увидела то, по чему скучала с утра, и не могла сжиться с потерей. Целых два белых грибных слизистых пятна открылись ей в стороне от делянки…
Когда с наведением гламурного марафета было закончено «со всех сторон», в полном смысле этой фразы, София поняла, что теперь нужно только поспать… Рядом с рощей она увидела остов сломанного древесного ствола с выеденной сердцевиной. Решила, что это знак. И от души надеясь на покровительство пасущегося рядом в своей роще «бегемота», она забралась внутрь этой гигантской дуплянки и прямо средь «бела» дня отключилась, безмятежно заснув.
* * * 21
Пробуждение было странным. Все тело занемело от долгого лежания в одном положении. Оказалось, что уже позднее утро.
Измотанная София проспала остаток предыдущего дня и всю ночь беспробудно. Зябко поёживаясь она посмотрела в древесный «потолок» приютившей её на ночь дуплянки внутри заваленного дерева. Сладко потянулась, разминая затёкшие руки, ноги и спину.
Повернувшись на локте, чтобы вылезти из расщепления ствола, она вдруг заметила в глубине за своим «изголовьем» какое-то движение.
Остатки сна слетели за мгновение. Дыхание перехватило от страха, а сердце бешено замолотило в груди. Отпрянув от изголовья, на сколько позволяли размеры дуплянки изнутри, бледнеющая София, напрягая зрение, вгляделась в полумрак. И к своему ужасу увидела там нечто живое -- серое, покрытое пушистым мехом.