София скорректировала внимание на кусты, откуда, казалось донёсся шорох. И чуть радостно не вскрикнула. Из кустов выглядывала девушка. И София готова была отдать руку на отсечение, что это была Рита из группы медиков.
Первым порывом Софии было крикнуть той и позвать девушку к себе. Но четыре дня, проведённые в лесу, полном опасностей, научили путешественницу осторожности. Ни к чему было привлекать внимание окружающей среды к встрече двух девчонок. Поэтому София крадущимся шагом двинулась к кустам, из которых выглядывала Ритка.
-- Рита, -- тихо окликнула девушку София за десять шагов, чтобы внезапно не испугать ту.
Рита повернула голову и увидела Софи. Которая поразилась бледности лица подруги.
-- Как ты здесь оказалась? – полушёпотом спросила София, подходя к Ритке.
Рита не ответила. И София вдруг поняла, что с той что-то не так. Ритка была бледна и жутко напугана. Она не проявила радости, встретив Софи. Не факт даже, что она узнала её.
Вместо приветствия, она обратилась к подходящей Софи шёпотом.
-- Пожалуйста… Пожалуйста… Только не трогай его. Только не трогай его. Пусть он не двигается. Прошу тебя. Пусть он не двигается, -- быстро и тихо зашептала она Софии.
София встала как вкопанная… И тут вдруг она заметила, что талию Ритки, высунувшейся из кустов, перехватывает суставная многосегментная лапа.
Бледнея, Софи медленно начала обходить кусты под молящее бормотание Риты и обомлела. В кустах, вгрызшись челюстями в спину девушки, находился крупный двухметровый жук. Он держал свою добычу передней из восьми лап поперёк тела, дополнительно удерживая. И высасывал Ритку.
-- По-жа-луйста-а-а, -- плачущим шёпотом ныла Рита, следя паническим взглядом за действиями Софии. – Не трогай. Прошу-у-у.
Тут жук, заметив присутствие Софии задвигался и заворочился, не теряя подошедшую из поля видимости крупных буркал. Но не выпуская Ритку. А наоборот, ещё сильнее вжимаясь челюстями в растерзанную спину девушки.
-- О-о-ой! Ма-ма! Ма-ма! Ма-мочка-а! – заголосила тонким голосом Ритка, задирая голову вверх. – Мама-а!
Крик перешёл в длинный нечленораздельный визг, потом во всхрип и быстро затих. Голова Ритки медленно поникла, глаза остекленели. А лицо стало белёсо-синим.
София стояла потрясённая. На неё напал ступор от увиденного. Ей было страшно, жутко и противно одновременно.
Она поняла, что Ритка умерла. Но в душе не хотела этого принять.
Но вместе с тем у Софии внутри зарождалось что-то странное. Вместе с подкатывающими и начинающими душить её слезами, из глубины поднималась какая-то неудержимая злость и ярость.
-- Сволочь! – ярость прорвалась, как лопнувший гнойник. – Сука! – заорала София, подскакивая к жуку. Тот не успел правильно среагировать и не сориентировался выпустить жертву из челюстей, как удар сучковатой дубинкой обрушился на голову кровожадного монстра. Жук дёрнулся. Но дубинка опять взвилась в воздух и опять с яростью опустилась ему на башку.
София перехватила дубинку двумя руками и гвоздила ею ненавистную тварь, молотя что было силы по голове, сросшейся шее, челюстям.
Жук отпустил жертву. И хотел броситься в атаку. Но было слишком поздно – левая часть башки была уже проломлена. Зелёная жижа брызгала в разные стороны под ударами Софии, которая превращала голову животного в бесформенное месиво. Тварь бессознательно отступала назад, механически переступая ногами. Организм всё ещё не отключался рефлекторно, несмотря на то, что та была уже мертва.
Когда же членистоногое, наконец, рухнуло на землю, лишённое головы, София ещё минут пять лупила тело врага до тех пор, пока совсем не вымоталась.
Тогда она обессилено опустилась на землю рядом. Вся забрызганная зелёной слизью жука. Она смотрела застывшим взглядом мокрых глаз перед собой. Внутри не было больше мыслей. Только пустота.
Прошло минут пятнадцать, прежде чем София поднялась на ноги.
Она положила тело Риты на землю. И пока рыла для неё могилу, не проронила не единой слезы. Все слёзы были выплаканы без остатка. В душе у Софии кипела одна лишь злая решимость. Она рыла землю дубинкой, помогая себе руками. Потом оторвала, молотя дубинкой, конечность у мёртвого жука. И пользуясь расширяющейся частью ноги у основания как лопатой, продолжала орудовать ею.