-- Почему? – спросила сморщившаяся Антонина, нагнув голову вниз, чтобы струи дождя не летели в лицо. Девушки двигались по лесу параллельно реке в сторону тракта. Тоня опиралась на палку-посох. София старалась руками разводить листву кустарников перед собой, придерживаясь за стволы деревьев, чтобы не поскользнуться в грязь. В обуви хлюпало. Ноги были тяжёлые. Ватные. Как будто одеревенелые, скованные холодом.
-- Потому что почти все членистоногие – холоднокровные, -- стуча зубами, пояснила она.
-- Я, похоже, тоже уже, -- отозвалась Тоня. – Постой. А черви?
-- Черви, да. Черви даже при минус пятидесяти могут по снегу топать. У них кислота вместо крови и жидкостные процессы внутри особенные, -- согласилась София.
-- А почему ты думаешь, что все насекомые не могут быть такими?
-- Членистоногие, -- поправила Софа. – Я сказала, что думаю, что все членистоногие такие. Но может быть и ошибаюсь.
-- Во всяком случае, олени точно не холоднокровные, -- заметила Антонина, отплёвываясь от воды, попавшей в рот.
-- Согласна. Все млекопитающие – теплокровные, как на Земле, -- подтвердила Софи. – «Олени». Видела бы ты их сейчас или наши колонисты, которые их в Долине окрестили «оленями». Это волки-мутанты разве что с рогами, если у самок. С огромными лапами, вытянутыми мордами с пастями с кучей зубов. Размер головы, как у лошади. Но только ничего в них лошадиного нет. Они жука разорвут играючи. А лапами они добычу хватать могут, что земные медведи. Олени стадами бегают. А эти – стаями. Чуешь разницу.
-- А ты где видела?.. Ну, кроме той, перед лесом, -- с вялым интересом спросила Тоня.
-- Б-р-р-р… Холод собачий… Где видела?.. Да несколько раз уже. В лесу. Они охотились, но на меня не среагировали из-за запаха грибной дряни. А нашего жука, убитого нами, я тебе приносила попробовать… А… Ты, наверное, не помнишь. В общем, его жрала одна «олениха» из них. Совсем рядом со мной.
-- И ты осталась жива? – спросила Антонина.
-- Сама удивлена. Очевидно, у неё была более вкусная и интересная цель.
-- Ты безбашенная, Софка, -- несмотря на холод, восхитилась Тоня. – Может, поэтому ещё и жива. Так. Ну сколько нам ещё идти?.. Я, кажется, сейчас в сосульку превращусь. У меня уже пар изо рта не валит. Внутри всё остыло.
-- Подожди. Вот дошли уже. Видишь, тракт, -- показала София рукой с зажатой дубинкой, которую отвязала с пояса.
И верно, по обе стороны от реки, на сей раз полноводной: заполненной до краёв, в лес по обе стороны уходили две просеки.
-- Нам направо. Хорошо, что мы с тобой выбрались на правильную сторону реки. А то сейчас вброд её перейти было бы затруднительно, -- заметила Софи.
-- Это п-п-потому что ты сразу п-п-подсознательно нацелилась на эту сторону. И когда всё произошло, на неё и рванула, не обдумывая, -- дрожа, проворчала Антонина.
-- Н-наверно, -- вторила София. -- Слушай, мы с тобой сейчас к возу пойдём… Там… В общем, там, может быть опасно. Может, ты здесь, у реки подождёшь?
София не знала, как сказать Тоне, что опасается она не этого. А то, что Тоня на месте опять начнёт сильно переживать, вспоминая произошедшее. И, боясь за рассудок подруги, Софа чувствовала, что не хочет допускать Антонину к возу, если помощь ещё не пришла.
-- Я в порядке, -- мрачно отозвалась, Антонина. – Спасибо. Я поняла.
София выдохнула. Но легче ей не стало. Не спокойно было у неё на душе.
Они шли по тракту, по колено в воде: колеи от тяжёлых возов были заполнены ею. Ноги всасывало в глинистую разбухшую почву тракта. Но идти параллельно тракту лесом было бы гораздо труднее. Двигаться по зарослям, которые стояли в заполненных водой самообразовавшихся оврагах вдоль тракта, было и того хуже.
Вот. Вдали они увидели лежащую на боку платформу, почти полностью перегородившую дорогу. Вокруг воза ни души.
-- Интересно, внутри воза сухо? – с надеждой спросила Антонина.
-- Вряд ли. Видишь – на боку лежит. Явно затекло, -- ответила София. – Но ты права в том, что в повозке есть дождевики, тёплая одежда, возможно, запасы еды и прочее. Надо воспользоваться…
Они ещё топали с минуту в молчании к маячившему, дарующему надежду, поверженному на бок возу.
-- Вот скажи, какая дура птица, может петь в такой жуткий ливень? – спросила София… И вдруг встала, как вкопанная… -- Стоп. Тут не бывает птиц…