Тракт-просеку на западе отсюда было не разглядеть. Зато на юге недалеко отсюда место, где текла река Мелкая, угадывалось по пространству между деревьями. София бросила взгляд на восток, в противоположную сторону от тракта, и увидела вдруг огромную проплешину среди сплошного ковра древесных крон. Это была каменистая долина в сердце леса. Очевидно, скальная порода здесь часто выступала на поверхность, имея тонкую корку почвенного слоя. И деревья не смогли закрепиться на ней корнями. Зато смогли удержаться травы и небольшие кусты, которым отсутствие тенистых древесных крон предоставляло раздолье. Теперь это лесную долину заполняли стада мигрирующих животных.
София видела, как прибывающие постепенно движутся по ней. Девушка рассмотрела, как у самого леса какие-то два крупных жука пытаются атаковать с краю одно из животных-капибар. И в следующий миг вся прилегающая часть стада бросилось на помощь. Жуки были моментально сметены и растоптаны.
А вот на другом краю лесной долины стая волков-«оленей» была более удачливой и благоразумной. Не нападая в открытую, они вычленили отстающую особь и, отрезав ту от стада, погнали несчастную капибару в лес. Где скрылись от глаз девушки. Но почему-то София была убеждена, что капибара обречена.
«Да,.. – подумала зрительница. – В этом мире социальные группы животных имеют неоспоримое преимущество над одиночками».
Она замёрзла на продувном ветру и устала. Мигрирующий поток под её деревом иссяк. И София решила слезть вниз.
«Думаю, у хищников сегодня будут и полакомей кусочки», -- подумала она.
И только она спустилась и отошла шагов на сто от спасительных кустов, как натолкнулась на пару жуков.
В одном София безошибочно узнала жука-древоруба. Второй жук, напоминал жука-киношника. Жуки сцепились между собой.
«Ребята. Тут рядом столько всего вкусного, а вы не нашли ничего лучшего, как начать выяснять между собой, кто питательнее», -- промелькнуло в голове у девушки.
Как и в прошлый раз со своей добычей, этот киношник также вцепился бульдожьей хваткой в «плечевой пояс» своей жертвы. Только на сей раз жертва была не какой-то «обычный» жук, а «древоруб».
Дровосек щёлкал своими длиннющими, загнутыми внутрь челюстями. И сразу же перерубил киношнику три лапы у основания. Киношник заваливался набок, потому что опорных лап, помогающих ему подмять добычу под себя – теперь не хватало. При этом его челюсти, не такие острые и бескомпромиссные, как у древоруба, не в силах были перекусить грудь соперника. Зато их бульдожья хватка была неослабевающей.
Никто не брал вверх. Членистоногие кружили вокруг друг друга, вытаптывая поляну растительности.
София уже давно не смотрела на всё «наивными, испуганными» глазами. Мигом смекнув, что здесь «пахнет» едой, она принялась ждать.
Ждать пришлось долго. Упорству и выносливости жуков можно было позавидовать. Но она вскоре заметила, что из груди древоруба на месте укуса сочится слегка синеватая жидкость. Она текла не сильно, но стабильно. И каждый раз, когда киношник пытался тянуть на себя, новые порции жижи вытекали наружу. Древоруб явно слабел.
Но и покалеченному киношнику рано было праздновать победу. В момент этой борьбы он ослабил бдительность, возможно, из-за полученного увечья, и замешкался. И тут же длинные мандибулы древоруба, как огромные садовые ножницы, сомкнулись поперёк нижней части брюшка нападавшего хищника, без малейшего усилия отсекая её.
Из обрезанного брюха киношника хлынула зелёная жижа. От боли он попытался поднимать и опускать панцирь-надкрыльник с тянущимся за ним «мыльным» проявочным пузырём-экраном. Который на свету заиграл разными красками, показывая то лесные ветви каких-то деревьев, то траву, а то и вовсе некий каменистый серый пейзаж. По мере вытекания жидкости, пузырь-кинескоп быстро сдулся и лопнул. Киношник слабел. Но бульдожьей хватки не терял.
Древоруб вращался по кругу, пытаясь стряхнуть с себя волочащееся за ним тело умирающего агрессора. Но плохо было и самом древорубу. Видно, рана оказалась достаточно неприятной. И он потерял много своей синей жидкости.