Девушка внезапно ощутила, что ей всё это время не хватало кого-то, кто помог бы разделить её одиночество.
«Что ж, -- решила Софи. – Это произошло как-то само по себе».
Проходя недалеко от того места, где София спасла карапузов от Ведьмы, Гензель и Гретель начали проявлять беспокойство.
Сначала девушка подумала, что Ведьма вернулась, а «барсучата» её учуяли. Но оказалось, что тут у Гензеля и Гретель был дом. Они весело подбегали к своей норе, заглядывали в неё и призывно смотрели на Софию. Возвращались к ней, тёрлись о её ноги, смотрели в глаза и умильно пялились своими милыми мордочками. И снова весело скакали между девушкой и норой.
«Поняла, -- мрачно подумала София. – Они потеряли мать. И теперь думают, что я вместо неё смогу жить с ними в этой норе, потому как не представляют иного счастья благополучной семьи. Придётся их разочаровать. Либо они пойдут за мной, либо мне придётся их оставить. Какие бы они милые ни были».
Но призывы «барсучат» были таким недвусмысленными, потешными и очаровательными, что девушка даже улыбнулась.
«Может, у них в норке остались ещё братики и сестрички, которые тоже осиротели с ними», -- подумала Софи, подходя к норе.
На вид нора казалась просторной. Вход в высоту был приличный -- чуть меньше метра. И внутри светло. Очевидно, дневной свет проникал внутрь ещё откуда-то.
«Ну ладно, давайте заглянем, что там у вас», -- проворчала София.
Гензель и Гретель, как будто даже поняв её, радостно ускакали внутрь норы, зовя девушку за собой.
«Может, они приведут меня к Священному Граалю», -- не особо на это рассчитывая, буркнула Софи, нагибаясь и следуя за «барсучатами».
Они оказались в норе-домике. Довольно милом изнутри. В норе было на удивление просторно. Софи могла в ней стоять, чуть наклонив голову набок, чтобы не касаться потолка. Непостижимо, для кого делался такой высокий потолок, если в норке обитают такие крохи. Возможно, размеры мамы были много больше? В центре норы, действительно, была прореха наружу, откуда внутрь поступал дневной свет. Поэтому всё хорошо просматривалось. Прямо под прорехой-окном располагалась натасканная большая гора соломы. Сухой и мягкой. Гензель запрыгнул на неё и призывно замахал лапкой и мордочкой, явно приглашая Софи к себе.
-- Да, милахи. У вас тут, действительно, чудный домик. И я даже могла бы с вами тут жить, если бы его не было так трудно защищать от врагов. Уверена, это и была трагедия вашей мамы, -- усмехнулась София. – Вот я вас отведу в куда более безопасное место.
Но «барсучата», похоже, не понимали её намёков. Они уже были уверены, что эта «их новая мама» поселится с ними в домике. И обрадовано скакали дружно на куче соломы.
-- Вот же вы, какие балбесы, -- весело рассмеялась София, взлохмачивая пушистую голову Гретель, которая одарила Софи взглядом удивительных чёрных няшных глазок. – Ну как таких забавняшек обидеть…
И тут София бросила взгляд в угол норы, куда не проникал солнечный свет. И не сразу поняла, что увидела. А когда увидела, то ей стало всё ясно. Там, среди различного сора и объедков она разглядела два белеющих маленьких человечьих черепа.
Пелена слетела с глаз Софии. Ярость захлестнула её. Она вытянула с пояса свой меч. И тут же, как только у Софи поменялось настроение, Гензель это почуял.
Вместо милого симпатичного существа на четырёх неуклюжих лапках изнутри мехового животного развернулись восемь суставчатых ног. А над ними, там, где у особи до этого были милые большие круглые глазки и носик, обрисовались острое жало -- сосущая трубка и три расположенных вокруг крючкообразных зацепа. Очевидно, удерживающих добычу у ротового отверстия. Гензель ощетинился своими крюками. Но София с размаху рассекла его надвое.
Рядом подобную трансформацию проделала Гретель, но и её постигла участь «брата». В гневе София бросилась вон из «пряничного» домика. Но на выходе из берлоги столкнулась с Ведьмой. Та тихо спустилась внутрь, надеясь, очевидно, уже сладко поживиться, и явно не ожидала застать здесь Софию в таком состоянии. Столкнувшись с ней, Ведьма попыталась бежать назад. София мечом располовинила её поперёк. И добила, расколов голову надвое.
Софа шла решительным шагом с обнажённым клинком, зажатым в руке. И слёзы ярости душили её.
Она явственно представляла, как эти «милые» оборотни, являющиеся прекрасными эмпатами, смогли расположить и втесаться в доверие к несчастному ребёнку, заблудившемуся в лесу чудовищ. Проводить его под видом дружбы в свою «пряничную избушку» и потом… Когда несчастный меньше всего этого ожидает, наброситься на него втроём.