Спустя несколько дней я услышал у соседей звуки музыки, выскочил на балкон и увидел, что Марина, раскинув руки, вальсирует по комнате под патефон. Она тоже заметила меня и неожиданно махнула рукой:
— Давай, заходи! Научу тебя танцевать. Мне нужен партнер.
В страшном волнении я вошел в их комнату. Марина сразу схватила меня и начала крутить и так и сяк:
— Раз-два-три, сюда, теперь сюда!.. Двигайся, двигайся, что ты как истукан! Такой неуклюжий, прям не знаю!..
Через некоторое время, видимо, у меня кое-что стало получаться; Марина уже говорила:
— Вот так! Обними меня за талию! Смотри не на ноги, а на меня! Давай еще раз!
Потом она и вовсе смолкла и как-то странно воззрилась на меня — ее глаза округлились, во взгляде появилась вначале серьезность, затем непонятный страх; внезапно она прижалась ко мне и когда пластинка остановилась, еще несколько секунд не выпускала меня из цепких объятий, и вдруг со сладким ужасом выдохнула:
— Поцелуй меня!
После поцелуя она резко отстранилась.
— Все, уходи!
Не скрою, мне понравилось целоваться, я то и дело с балкона заглядывал в комнату соседей — ждал новых танцев и уже планировал «семейную жизнь» на порядок выше, чем с Викой — объятия и поцелуи, при которых и за уши не оторвешь друг от друга. Но два дня музыка не слышалась и балконная дверь соседей была наглухо закрыта. На третий день я подкараулил Марину во дворе, когда она возвращалась из школы, и сломя голову ринулся в атаку, с мужланской прямотой предложил пожениться.
— Давай поженимся! Я буду мужем, а ты женой, — так или приблизительно так сказал я, чувствуя, что краснею до корней волос.
Марина скорчила презрительную гримасу и привела несостоятельный (для умницы!) довод:
— Хм! Я выше тебя ростом, и старше, и вообще… Выкинь это из головы и все забудь. Ты просто везучий. Мне просто нужен был партнер.
Полноценным мужчиной я стал в шестнадцать лет, когда с родителями отдыхал на Истре. Мы снимали комнату у двадцатидвухлетней хозяйки Светланы, которой дача досталась после смерти тетки. Светлана сдавала всю дачу (кроме нас еще двум семьям), сама обитала в побеленной постройке в саду, среди сильно благоухающих цветов. Еще сильнее, чем запахи от цветов, от Светланы исходило жизнерадостное обаяние. Ее глаза постоянно лучились, а голос завораживал. Это был не голос, а целый оркестр; в нем слышались скрипка и флейта, гитара и аккордеон. Веселая, непосредственная и внешне привлекательная — этакая румяная молочница — она была всеобщей любимицей в поселке. И вот эта замечательная Светлана, представьте себе, и соблазнила меня.
В то лето я усиленно занимался двумя вещами: рыбной ловлей и игрой на гитаре. Рыбалкой — чтобы окрепнуть и закалить дух, а игрой на гитаре — чтобы в совершенстве овладеть искусством обольщения (а вовсе не от тяги к музицированию) — девчонки со все нарастающей силой крутились в моей голове, и я догадывался, что парень гитарист выглядит особенно неотразимо. Удить рыбу я отправлялся рано утром и, чтобы не будить родителей, спал на террасе. Однажды поздно вечером, когда все уснули, Светлана подкралась к террасе в ночной рубашке и шепнула в открытое окно:
— Что ж вы, рыболов, здесь мерзнете, пойдем ко мне (она была первая, кто назвал меня на «вы»).
До этого мы и разговаривали с ней всего два раза. Как-то она посоветовала мне «рыбалить» около тополя над рекой.
— Там спуск к реке — картинка, — сказала, смеясь. — Там окраина поселка и стоит дом дяди Коли. Он чудик-чудной. Зимой с лыжников берет по рублю за катанье на спуске. Говорит, яблони портят.
— Так ему надо платить за рыбалку? — поинтересовался я.
— Не-ет. Рыбаков он уважает… Я тоже рыбаков уважаю, — она хитровански улыбнулась и пожелала мне удачи.
В другой раз я подбирал на гитаре какую-то мелодию и Светлана спросила:
— Что это за песня?
Я ответил, и она восторженно причмокнула:
— Как жаль, что вам так мало лет!
— Не мало, уже семнадцать, — важно сказал я, прибавляя себе лишний год и, усиливая впечатление взрослости, распрямился и надулся. — А что было бы, если б мне стукнуло двадцать?
— У нас был бы жаркий роман, — засмеялась Светлана и убежала в свою постройку.
И вот после этих разговоров (первого пустякового и второго значительного) она сразу зовет к себе, да еще в постель!
Смутно помню, как мы провели ночь; кажется, у нас ничего не получилось. Помню точно — Светлана неистово ласкала меня и я совсем обалдел от ее горячих поцелуев и раскаленного тела.
В тот же вечер я играл на гитаре в саду для жильцов дома — устроил что-то вроде концерта — играл и пел и был в прекрасной музыкальной форме, и имел оглушительный успех, сорвал бурю — да что там! — ураган аплодисментов!