Он взял со стола пустую кружку и со всей силы запустил в стену. Все эти вет-клиники нужны только потому, что того требует закон. Сначала – испытания на животных, и только потом – на людях. А будь все иначе, Юрик наверняка бы начал пичкать своей чудо-сывороткой всех подряд. А для чего вообще нужны эксперименты? Для выявления побочных эффектов – в том числе и отсроченных.
Сейчас человеку хорошо, а что станет с ним через год? Два? Десять? И у этой проклятой Афины тоже будут свои побочки: те или иные – в этом Шурик не сомневался. Может, она и не уничтожит цивилизацию буквально, засыпав ядерным пеплом, но или всех поработит, или развратит настолько, что люди деградируют до совершенно скотского состояния.
Но это будет потом. Может, вообще лет через сто – искину старость не страшна. А Ника умрет гораздо раньше. Так если есть хоть малейший шанс, то почему бы не рискнуть? Что вообще важнее – ничем не подкрепленные убеждения или же потеря последнего близкого человека? Может, годы спустя и выяснится, что Саша был прав – да только как он будет жить все это время? Еще и с полным осознанием того, что мог все исправить, но побоялся поступиться гордостью ради родной сестры.
Глубоко вдохнув, Александр привел мысли в порядок, собрался и сел за руль. Предупреждать о визите заранее не стал – Юрий мог не взять трубку, а то и вовсе бросить предателя в черный список. Поэтому поехал сразу в главный офис «Афины», чей адрес нашел в интернете.
– Я к Зарецкому, – сказал посетитель, постучав в окошко охраны. – Передайте, что пришел Шурик. Не ради себя, ради Ники. Он меня примет.
Пожилой мужчина в черном костюме отвлекся от сканворда и уставился на позднего визитера поверх очков. И увидел с той стороны сутулого осунувшегося человека неопределенного возраста со спутанными кудрями, недельной щетиной и мешками под впалыми глазами.
По взгляду парень понял – в лучшем случае его пошлют куда подальше, а в худшем – задержат и передадут полиции. Благо, выглядел как типичный завсегдатай околотка. И все же сдаваться так просто не собирался – тем более, когда на кону стояла последняя близкая душа во всем этом чокнутом мире.
– Послушайте! – потная ладонь легла на стекло. – Юрий меня знает! Это важно!
Охранник встал, поправил пояс с тазером и собрался уже выпроводить буяна восвояси, как вдруг в будке зазвонил телефон. После недолгого разговора мужчина кивнул и виноватым тоном произнес:
– Прошу прощения, Александр Сергеевич. Вас в самом деле ждут.
Его проводили в ярко освещенный холл, где стояла невысокая миловидная девушка в белом комбинезоне и с гарнитурой в ухе.
– Юрий Борисович сейчас в лаборатории, – сказала сотрудница. – Подождете в кабинете?
– Да, конечно.
Бывший друг обставил рабочее место в поистине спартанском стиле. У окна – стол с двумя мониторами, рядом – кожаный диванчик, а на стене напротив – фотографии улыбающихся детей с ушастыми обручами. И хоть их было не меньше пары дюжин, Шурик сразу нашел взглядом Машу – ее фото стояло в самом начале долгого и явно не законченного списка. Списка людей, что были вычеркнуты из общества, но получили шанс на долгую полноценную жизнь.
– Так что у вас случилось? – после недолгой паузы спросила девушка.
– У моей сестры обширный инсульт. Обычная медицина ей не поможет. Остаетесь только вы.
– Это потребует серьезного вмешательства. Придется заполнить ворох документов и заверить все необходимые разрешения. И перед тем как мы начнем, прошу ознакомиться вот с этим.
Сотрудница села рядом и запустила на планшете довольно старое видео весьма посредственного качества, снятое на телефон или дешевую камеру. Шурик увидел обочину ночной дороги, где мигала аварийными сигналами красная «мазда» со смятым в гармошку передком.
На нем в отсветах полицейских маячков сидел Юрик – совсем еще молодой – сунув руки в карманы и свесив буйную голову. В кювете слева от него лежала искореженная «девятка», из обломков которой спасатели вырезали пассажиров и передавали медикам.
На машину светил бортовой прожектор «скорой», поэтому Саша сумел разобрать лица пострадавших. И сразу же их узнал – мужчину и женщину из репортажа в реабилитационном центре. Вслед за ними на носилках вынесли искалеченное тело Марии, больше похожее на тряпичную куклу в багряном платье.
– Алкоголь употребляли? – строго спросил полицейский за кадром.
Юрик лишь мотнул головой.
– Освидетельствование проходить будем?
– Как хотите.
– Не паясничай. В твоих же интересах, чтобы тестер не нашел ни одного промилле. Родители той девочки отделались ссадинами и ушибами, а у нее самой сломан позвоночник. Это – если говорить протокольным языком – тяжкий вред здоровью. А если сказать по-человечески – она никогда больше не сможет ходить. Так что если ты еще и пьяный – загремишь конкретно.