Ну, в общем, и все! Как там у Гоголя – «улицы выметены, антиобщественные личности все сидят взаперти». Встретим гостей как положено, и проводим. Может, и наоборот, хорошее о нас в Москве скажут.
Эрнесто Гевара.
Рай – не там, где каждому дают счастье. А там, где каждый может сделать себя счастливым.
Гевара понял это в одной русской деревне. Где увидел двоих, пришедших с войны калеками. У одного было страшно обожжено лицо и не было глаз – «в танке горел, под Сандомиром». А второй был зрячий, но без рук и без ног – «на Одере под фрицевскую бомбу попал, и просто чудо, что в санбате выходили – а пишут, что потери наши там были совсем невелики». В Аргентине (да и в любой иной стране, известной Геваре) эти люди были бы обречены умереть под забором, или в лучшем случае, доживать сколько осталось в приюте при каком-нибудь филантропическом обществе – но у советских было по-иному: слепой сажал безрукого и безногого в котомку, сшитую из толстого брезента, и шел на работу, где делал все по указке своего друга.
– Нет, мы с Василием не родственники, и не однополчане – а просто, оба за Родину и за Сталина воевали, долг отдали, ну теперь значит как братья. Силой меня бог не обидел, и с техникой опыт есть. На станке, положим, мне трудно, там тонкость движений нужна – но гусянку натянуть или мотор собрать-разобрать, наощупь могу, умения хватает. На МТС зарплату мне честно платят, после с Васькой делим пополам. Ну и пенсия за мою «Славу» мне положена. Мы в сезон и в лес так ходим, за грибами – черноголовики на жарку и сушку, грузди в засол. Особливо вторые – тут я несколько мест знаю, полянки в лесу. Там и зрячий бы не нашел в траве – а я на коленки опущусь и руками шарю, как нащупаю твердо и кругло, ну значит груздь и есть. Прошлой осенью, так четыре кадушки засолил.
Оба эти человека вовсе не чувствовали себя ущербными, относясь к тому, что случилось, философски – «а что делать, раз вышло так?». И даже жен себе нашли тут, уже вернувшись с войны – «мужиков тогда было мало, из тех кто на фронт ушли меньше половины вернулось». Ну значит, и нам надо свой род продолжить – чтоб сыновей побольше, особливо на случай, если не дай бог, снова война. Не дай бог – но ничего, Гитлера поймали и повесили, и с американским капитализмом то же самое сделаем, если он на нас нападет. Русский говорил абсолютно спокойно и уверенно, без тени сомнения что может быть иначе – в отличие от Гватемалы, Коста-Рики (да и Аргентины, если честно) где при всей нелюбви к гринго, их считали неодолимой силой, «как можно их обидеть – придут, и всех нас завоюют».