Полторы сотни четырехмоторных бомбардировщиков, несущихся в десяти километрах над землей – как всадники Апокалипсиса. В бомбоотсеке и на подвесках у каждого – по двенадцать тонн смерти (общий счет на килотонны, как при атомном ударе). Цель – город Цзишань, через который, по расчетам разведки, должны проходить маршевые колонны коммунистов, где они должны были стать на ночевку, и где удобно разместиться их тыловым базам и штабам. Ну а мирное население этого городка – уж простите, так ваша карта легла, оказаться не в то время и не в том месте – но ваша гибель будет не напрасной, в деле спасения вашей страны от коммунизма. И вообще, наверху решили, нам отдали приказ – и кто мы такие, чтобы сомневаться, простые пилоты, обязующиеся доставить груз в пункт Б (ну а что груз, это бомбы, так это детали).
Красные будто спали – активность в эфире, отмеченная поначалу, быстро исчезла. И с дирижабля ДРЛО, болтающегося далеко позади (но далеко видящего своими локаторами) сообщали, что никаких воздушных целей ближе пятидесяти километров, нет. Неужели и правда, зевнули коммуняки, не ожидали столь быстрой и убийственной реакции? Что ж, сейчас они получат пару тысяч тонн подарков – а будет мало, завтра повторим! Ведь хорошие парни всегда побеждают – как может быть иначе?
И тут мигают лампочки на пульте – сигнал русского локатора. С дирижабля передают – видим цели, ракеты, три штуки, идут на вас. Что такое русские зенитные ракеты, это рассказывали бывшие в тот день над Ханоем (и кому повезло вернуться), они не промахиваются. Но всего три против ста шестидесяти? Даже если кому-то не повезет, сразу двоих-троих достанет в плотном строю – в этой лотерее шанс выиграть велик! Поскольку до точек сброса всего пара минут, не успеют уже дать второй залп, мы будем уже на отходе! Ну а сейчас – фольгу за борт, чтоб на экранах русских радаров светилось сплошной пеленой, против немцев в сорок четвертом это вполне работало!
Ракеты с курса не сворачивали. Вот их уже видно – быстро приближающиеся светящиеся точки, факелы из сопла, и все, кто это видел, взгляд не отрывали – кому не повезет, только не мне, не мне! Сигнал русского локатора вдруг пропал, но ракеты близко совсем, господи, только не в меня! И вдруг – а неважно уже в кого, досталось всем!
Вспыхивают три ярких солнца в ночном небе. ЗРК «Даль» – могут нести ядерные боеголовки. Что, по Боевому Уставу войск ПВО СССР – было не только дозволенным, но и предписанным приемом, для отражения массированных авианалетов: мы тоже умеем учиться на опыте той войны, и помним, что такие вот «коробочки» В-17 и В-29 сделали с Дрезденом и Токио! Потому, согласно тому же Уставу, «при появлении в зоне ответственности большого числа иностранных военных самолетов, летящих в направлении нашей территории», командир батареи «Далей» обязан был дать команду на залп ракетами со СпецБЧ, не дожидаясь никаких приказов, а руководствуясь лишь тактической обстановкой, «за мной Москва, или Ленинград, или Севастополь». Ну а раз сказал товарищ Сталин, что «территорию наших друзей мы защищаем так же, как свою» – значит, все по правилам!
Горит самолетный дюраль с тоннами бензина. Даже тем, кому повезло не попасть под прямой удар – ударная волна навстречу, бьет так, словно на всей скорости и в стенку. А те, кто смотрел не отрываясь на точки приближающихся ракет (а таких было много) враз потеряли зрение. Можете представить, слепого пилота за штурвалом – особенно если это истребитель?
Кто еще держится в воздухе – на горящем, разваливающемся самолете – поспешно освобождается от бомб. Которые падают… а плевать куда, это уже меньше всего волнует экипажи! Кто-то успел катапультироваться, молясь чтоб парашют раскрылся нормально – вот только не попасть под световой поток или ударную волну, тогда полетишь изломанной паленой тушкой до самой земли, и не дай бог, если еще живой и в сознании. А кто-то дергает штурвал, пытаясь развернуться на обратный курс – кому-то удается, но два В-29 столкнулись и оба к земле, обломками.
И словно этого мало, на сцене появляются русские истребители-ночники, до того ожидающие приказа. Шестьдесят километров безопасного удаления, для реактивной скорости, не расстояние. И начинается продолжение кошмара – преследование и добивание подбитых.
Из ста шестидесяти двух бомбардировщиков – на своих аэродромах приземлились лишь двадцать семь. Еще шесть разбились при посадке. Из вернувшихся, одиннадцать пришлось списать, как не подлежащие восстановлению. Из шестидесяти истребителей – вернулись девять. В том числе из 199й эскадрильи (оказавшейся у эпицентра одного из взрывов) – никто. Хотя некоторые из ее пилотов, потеряв зрение, еще оставались в воздухе какое-то время, взывая в эфире о помощи. Кто-то из них катапультировался, и некоторым повезло безопасно приземлиться и попасть в плен, лишь один, капитан Пол Хенсли, сумел каким-то чутьем развернуть свой Ф-88 на юго-восток, а затем выпрыгнуть над территорией Гоминьдана; его рассказ, опубликованный американскими газетами, вызвал искреннее возмущение публики, как посмели русские столь бесчеловечно обойтись с нашими парнями?