– Считается, что это было его любимое междометие – ставшее его прозвищем. Да, вы поняли верно. Каждый может принести максимальную пользу на своем месте. И если товарищ Че предпочел креслу народного президента или министра, дело творца революций – значит, быть ему грозой и ниспровергателем американских «горилл». Сделать с Латинской Америкой то, что удалось Боливару. А мы – поддержим.
– Ну, тот Боливар не победил бы тогда без английских денег и английского оружия. Однако, я надеюсь, ваш протеже сыграет роль именно Боливара, а не Пол Пота?
– Цель его паломничества в СССР, научить именно нашему социализму, а не троцкистской ереси. И мы очень заинтересованы, чтобы он усвоил урок.
– Что ж, мне остается лишь одобрить – Пий Двенадцатый хорошо знал русский принцип, «если не можешь отменить, то возглавь» – с одним дополнением. Раз вы согласны, что это наше общее предприятие. То будет справедливым, если к этому «апостолу с автоматом» будет приставлен и достойный пастырь нашей Церкви – подобно тому, как известный вам отец Серхио исполнял эту обязанность на территории гарибальдийцев, одиннадцать лет назад. Разумеется, он не будет посвящен в тайну будущего – ему довольно знать лишь свою непосредственную задачу. Быть духовным наставником – чтобы товарищ Че Гевара не сбился с истинного пути. Да, а какую роль вы отводите его матери – неужели, тоже бегать по лесу с автоматом?
– Такой почтенной сеньоре? Мы полагаем, что ей больше подойдет работа по продвижению христианского социализма в своей стране, Аргентине.
Из сборника «Мы выполняли интернациональный долг». Изд. М., 1984 (альт-ист).
Летом пятьдесят пятого я состоял в должности второго секретаря Посольства СССР в Каире.
Ближний Восток – это такое место, где покоя не бывает. Библейские места, где смешались множество разных народов, вер, культур – относящихся друг к другу вовсе не дружески. Нередко все это прорывалось, событиями кровавыми – большой пожар был в тридцать шестом, незатушенные угли которого тлели до начала войны, в сорок третьем была немецкая оккупация – короткая, но жестокая, ситуация на грани войны была в пятьдесят третьем. Англичане, прежние хозяева, сохраняли в Египте достаточное влияние – но хорошо умели переводить ответственность на местных в части грязных дел; провокации против граждан СССР и стран социалистического лагеря были тут не редкостью.
Что советские граждане делали в Египте? Во-первых, в пятьдесят первом и пятьдесят четвертом здесь работали экспедиции Академии Наук СССР, полезные связи были у наших ученых с Каирским музеем, по договору с египетскими властями там стажировались выпускники Восточного факультета ЛГУ. Во-вторых, через Суэцкий канал проходил морской путь на наш Дальний Восток, и суда под флагом СССР были нередкими гостями в порту Александрия. В-третьих, наличествовали и торговые интересы, хотя и не слишком значительные. Так что нашему посольству в Каире и консульству в Александрии не приходилось жаловаться на недостаток работы. Советских людей в Египте не любили – но уважали. Поскольку авторитет нашей страны в мире, после Победы, был очень высок.
Что представлял из себя Египет? В фильмах про Индиану Джонса атмосфера передана достаточно достоверно. Феодальная монархия, где внешние атрибуты современности сочетались с отсталым общественным устройством. Роскошь знати, закрепившей за собой все «хлебные» места, при крайней нищете и безграмотности простого народа. Европейского вида дворцы богачей, блеск витрин и огни рекламы – и глиняный муравейник на окраинах, не изменившийся с времен Салах-ад-дина. Господа и дамы, выходящие из «ролс-ройсов» – и обилие нищих калек. Формально светское государство – но христиане-копты (считающие себя потомками древних египтян) обязаны носить на одежде особые знаки, как евреи в гитлеровском рейхе, и ограничены в правах, подобно неграм в США.
Приходилось мне видеть и короля Фарука. Впечатления государственного деятеля он не производил – зато мне запомнилось, как он с искренним любопытством спрашивал об особенностях русской кухни. Внешне (и по поведению, и манере одеваться) был похож на одного из Толстяков из сказки Олеши. Роль французского рантье (которым он закончил свой жизненный путь через десять лет) подходила ему гораздо больше, чем трон правителя.
23 июля, когда арабские армии вторглись в Израиль, в посольство пришел приказ из Москвы, обеспечить безопасность советских граждан. Кого-то мы успели поместить на советские суда, выходящие из Александрии – но таких людей было мало, даже среди членов семей. Многие отказывались бросать свою работу или своих близких – вспоминая что даже в пятьдесят третьем никто не решался тронуть наших мирных граждан на египетской территории. Первые дни кризиса казалось, что и сейчас будет так.