– Если у Арбенса удастся – заявил Рохо – тогда и остальные станут решительнее.
– Лев стал стар, и шакалы осмелели – произнес Дон Педро – вот только гринго куда моложе британского льва. И сильнее, и видят английский пример. Боюсь, что Арбенс очень плохо кончит – но не будем торопиться. Здесь мы задержимся на неделю или две, ну а после, «будем посмотреть».
Столица, Сан-Хосе, выглядела не слишком внушительно – поскольку до 1824 года была всего лишь небольшим поселком, и лишь после Великой Латиноамериканской революции (когда бывшие испанские колонии массово обрели независимость) стала столицей суверенного государства. Так что в этом городе было очень мало памятников архитектуры – хотя здесь впервые в Латинской Америке было введено электрическое освещение (в 1884 году – раньше чем в иных европейских столицах), а в 1940 учрежден университет. На первый взгляд, патриархальность тихой провинции – если не знать, какие политические страсти кипели здесь в клубах, барах, а иногда даже просто на улицах и площадях, благо климат позволял. Можно было, проходя мимо, увидеть спорящую толпу – и подойти, и послушать, и участие принять. К чести костариканцев, дело очень редко заканчивалось потасовкой, страсти кипели исключительно словесные. Однако же для Эрнесто было все внове – ну нельзя было даже представить в Аргентине Перона такие свободы! – и он не упускал случая присоединиться к каждому такому собранию, и слушать, и спорить, и знакомиться – завтра встречая тех же людей на светских раутах, обедах и приемах (миссия Церкви здесь, по авторитету не уступала посольству далеко не последней державы).
– Соединенные Штаты заинтересованы в демократическом развитии своих соседей! Конечно, иногда их политика кажется нам эгоистической – но взглянем правде в глаза: без американского капитала, мы никак не можем решить свои экономические проблемы, и обеспечить прогресс своей промышленности и торговли!
Это говорил венесуэлец Ромуло Бетакур, бывший коммунист, затем вождь своей партии «Демократическое действие». Был президентом Венесуэлы с 1941 по 1948, эмигрировал после военного переворота, когда генерал Хименес, опираясь на армию, провозгласил президентом себя. Сейчас пребывал в положении изгнанника, пышущего благородной местью и строящего наполеоновские планы. Сводящиеся в основном, к визитам в США и обиванию там порогов влиятельных людей – чтобы убедить их в своей полезности. А когда ему отказывали, он видел в том единственную причину:
– Коммунизм как клеймо. За грехи молодости – всю жизнь видят возмутителя спокойствия. Ну как убедить, что я вовсе не считаю большевизм – подходящим для стран Латинской Америки? Иные Большие Люди меня даже на порог не пускали, наверное считая «агентом Москвы». А я ни одного русского коммуниста – со зверской рожей, в кожанке, с маузером – в глаза никогда не видел!
– Меньше верьте фантазиям месье Фаньера – насмешливо сказал Дон Педро – и кстати, одного русского коммуниста вы могли видеть, хотя и не лично. Портрет русского Вождя Сталина в газетах – неужели ни разу вам не знаком? При том что он совсем не похож на фаньеровскую карикатуру, и выглядит вполне респектабельно – если бы вы его встретили на Уолл-Стрит, и на нем не было бы маршальского мундира, а вы бы не знали кто это, то приняли бы за одного из воротил. А ведь Фаньер пишет, что коммунизм заразен, как испанский грипп, и возможно, неким вирусом передается. О боже, если вы были когда-то заражены – то я лучше от вас отойду. А то вдруг вы на меня чихнете, и передадите инфекцию – и после меня, уважаемого бизнесмена, перестанут в иных нужных для меня домах принимать?
– Грех смеяться над бедным изгнанником! – возмутился Бетакур – что до пропаганды, то она для плебеев, но мы-то образованные люди! Или вы не знаете, для кого пишет Фаньер?
– Для гринго намного страшнее клеймо неудачника – ответил Дон Педро – даже те из них, кто вовсе не религиозен, желают вам «удачи», которая для них, как благословение бога. А еще они очень любят считать деньги – и с охотой помогут вору и бандиту, если он «отмечен удачей» и это сотрудничество выгодно, но не дадут ни цента неудачнику, поскольку это будет капитал на ветер. Вы же, простите за правду, в их глазах неудачник – которому помогать нет никакого интереса. Вот если бы сумеете подняться – тогда, «тот кто сделал себя сам», у гринго весьма культовая фигура. Если сумеете – будете на коне. А нет – мои вам соболезнования!