Главарем революционного общества, собравшегося в «Севантесе», был Фидель Кастро, адвокат из Гаваны – тот самый, что был во главе мятежа 26 июля 1953 года, вместе со своим братом Раулем; здесь были и еще с десяток человек, участвовавших в том деле. Поначалу они все смотрели на команду «святош» с явной прохладой – но очень скоро отношение их вожака, а затем и прочих, сменилось на явный интерес и дружелюбие. Когда же Эрнесто спросил о том у Дона Педро, то услышал ответ:
– Я всего лишь передал им привет от нашей общей знакомой. Хорошие люди должны помогать друг другу, а не ссориться из-за мелких разногласий.
Эрнесто обнаружил, что у него и Фиделя много похожего – и в биографии, и в интересах. Кастро, старше Гевары всего на два года, тоже был сыном плантатора (только сахар, а не чай матэ), тоже увлекался спортом, закончил Гаванский университет (получив диплом доктора права). Прочел «Путешествие на мотоцикле», оценил его достаточно хорошо – но, в отличие от Эрнесто, был ярым революционером. И это выражалось не только в том, что пока молодой Гевара проходил «университет» у Дона Педро – за плечами Фиделя и Рауля была уже попытка свергнуть правящий несправедливый режим. Фидель Кастро с охотой дал интервью, «как было дело у казарм Монкада», и «мы проиграли сражение, но не войну». Война за свободу еще не закончена, амиго!
«Мятеж не может кончиться удачей» – насмешливо произнес Дон Педро, также слушавший очень внимательно – пока же, чем просиживать штаны и драть горло в «Сервантесе», кормясь чем бог пошлет, вроде торговли книгами вразнос (прим. авт. – в нашей истории, сам Че Гевара в Гватемале зарабатывал на еду, продавая книги), не лучше ли заняться чем-то полезным? В обоих смыслах – и оплаты, и посмотреть вблизи на жизнь народа, за свободу которого вы приехали воевать, и местность узнать, и знакомства завязать – что также часто бывает не лишним?
– Падре, – оба брата Кастро отчего-то считали Дона Педро священнослужителем – восстание Идальго и Морелоса сто сорок лет назад, с которого началась свобода Мексики, тогда также называли «мятежом», однако история все расставила по своим местам. Мы сражаемся за правое дело – свободу и независимость своей Родины. Вам в Европе трудно это понять, что значит, имея душу свободного человека, жить в положении раба. Когда Гитлер хотел захватить Европу, это вызвало всеобщее возмущение. Когда гринго превратили все страны к югу от своей границы в собственный «задний двор», это принимается в мире как должное. Будто мы – полудикие негры, не способные с собственной государственности. Хотя наши традиции свободы и демократии, равенства и братства – лишь немногим моложе тех, что вдохновляли Робеспьера и Джорджа Вашингтона! Гринго навешивают на нас ярлык «коммунистов» – но мы всего лишь патриоты, и хотим наконец жить своим умом! Даже если для этого придется провести некоторые реформы, в нарушении «святого принципа частной собственности». Вас наверное, удивляет, отчего это говорю я, по мнению Карла Маркса принадлежавший к господствующему классу? Ответ простой – по той же причине, что фабрикант Энгельс, да и сам Маркс, по происхождению вовсе не пролетарий. Образование – позволяет увидеть то, что не видят пролетарии. Знаете, как гринго удерживают нас в повиновении – крепче, чем Англия и Франция, свои колонии в Африке? Да, на первый взгляд мы все суверенны – власть со всеми атрибутами, и никаких оккупационных войск, по большей части. Но вам знакомо – «сила дьявола в том, что он убедил всех в своем отсутствии»?
Эрнесто был знаком с основами экономики. И слышал – про «золотой поводок иностранных займов». Но разве суверенное правительство не может отказать слишком наглым кредиторам?
– Позвольте вам прочесть короткую лекцию, как это работает – сказал Кастро – допустим, некая страна, ну хоть Боливия, остро нуждается в деньгах – чтобы приобрести товары, а в дальнейшем развить собственную торговлю и промышленность. Она обращается в американский банк, какой-нибудь «Чейз Манхеттен», и просит займ на миллион долларов. Банк охотно идет навстречу – конечно же, с взиманием процента, причем чем напряженнее ситуация в Боливии, тем выше ставка – допустим, согласились на 10 процентов в год. Однако согласие на займ вовсе не означает, что Боливия получит этот миллион, в виде товаров или денег на счету, которыми можно за товары расплатиться. Это означает, что банк выпустит облигации боливийского займа – примем упрощенно, 1000 штук по 1000 долларов, общим номиналом на этот миллион – однако, с учетом политической нестабильности в Боливии и риска невозврата долга, рыночная цена облигаций будет существенно ниже, ну скажем по 600 долларов. Кроме того, за свои услуги по размещению облигаций банк берет комиссию – сто тысяч. Итого, Боливия реально получит лишь пятьсот тысяч – а должна банку будет миллион, и ежегодные выплаты в сто тысяч.