Грустно это все.
Как и планировал, я позвонил Алексу-мажору. Оказывается, он помнил о моей просьбе и регулярно расспрашивал отца, но новостей от «Газпрома» пока не поступало. Точно решили приватизировать предприятие в самую последнюю очередь и, скорее всего, не предавая событие огласке. Ну и ладно, я найду деньгам более выгодное применение.
Боря погасил свет и следил, когда Зинаида Павловна уйдет. Наконец дверь в хозяйский дом хлопнула, он схватил полотенце и рванул в пристройку мыться.
— Какая доставучая бабка, — резюмировала Наташа. — А поначалу такой не казалась. Похоже, надо искать квартиру дальше.
— Тоже так подумал, — кивнул я. — А еще надо, чтобы Игорь забрал мать к себе. Пока она более-менее вменяемая, но скоро у нее начнутся серьезные проблемы с головой. И пролечить бы ее от головы, а не от ног.
— Ну, поговори с Ильей, — предложила Наташка. — Это ж его матери знакомые.
— Немного еще понаблюдаю за хозяйкой, вдруг показалось, и у нее не маразм, а такие особенности?
Утром Зинаида Павловна, исполненная решимости, караулила нас и обрушилась, как мы только вышли из домика.
— Доброе утро, — улыбнулся я и попытался пресечь попытки с нами поболтать: — В школу собираемся. Автобус скоро.
— Я быстро, по важному вопросу, — виновато проговорила она. — Вы не видели мои мусорные ведра? Не помню, куда подевала их. Помню, они были полны мусора, собралась вынести и теперь не могу найти.
Мы с Борей переглянулись.
— Так вы вчера меня просили. Я вынес мусор, оставил ведра возле сарая, где титан, вы пришли ко мне поговорить. Я думал, вы их забрали.
Хозяйка нахмурилась.
— Да? Не помню этого. Как же так? И что тебя просила, не помню
— Идемте посмотрим, — предложил я, отвел хозяйку к сараю, где стояли два ведра, наполненные дождевой водой, скопившейся за ночь.
— Видите? Дождик их помыл.
Вид Зинаида Павловна имела растерянный. Покачала головой и прошептала:
— Я схожу с ума, да? Как же это страшно!
— Это возраст, — попытался ее утешить я и показал Наташке и Боре, чтобы шли на автобус. — Вам нужно пролечиться, и память восстановится.
— Как же страшно! — пожаловалась она, топая со мной до ворот. — Вчера еще молодая и полная сил, а тут оп — и безумная. Простите меня, старую, если что не так.
— Не переживайте, у меня есть знакомая врач, хорошая и грамотная, которая поможет вам.
— Ой, спасибо! — обрадовалась она, погладила по голове Лаки, который нас сопровождал.
С улицы донесся Борин голос:
— Автобус идет, быстрее!
— Извините, мне пора.
Я рванул на автобус, выбежал на улицу Ленина и увидел, как Наташка и Боря забежали в заднюю дверь и растопырились в проходе, чтобы я успел. К ним присоединился Мановар, который сперва получил по лицу во время разборки с заводскими, а потом попал в больницу с бронхитом и вышел только сейчас. Я рванул на автобус, который тронулся с открытыми дверцами — сегодня был вредный водитель, не желающий никого ждать — и заскочил на ходу.
Все-таки у нашей хозяйки начинается старческое слабоумие. Жалко ее, нужно к Гайде сводить — но уже после того, как я с ней поговорю о нашем рискованном деле. На то, что мини-клиника принесет доход, я не рассчитывал. Если будет на самоокупаемости, уже хорошо. Буду считать, что это мои первые попытки благотворительности. Пока клиника будет платной, я не настолько богат, потом — посмотрим. Но нуждающихся близких и хороших знакомых я готов спонсировать.
Сегодня после школы я должен был поехать к бабушке, отдать ей денег, чтобы передала деду на запчасти, а после с Канальей обсудить проект будущей мастерской, сгонять на участок и прикинуть, что и где будет располагаться.
В автобусе меня тотчас обступили одноклассники.
— Ты чего вчера на тренировку не пришел? — спросил Памфилов.
— Отчима на допрос вызвали, надо было маму поддержать.
— Его посадили? За что? — забеспокоился Димон Минаев.
— Не посадили. Оказалось, это была дача свидетельских показаний.
Все дружно выдохнули.
— Как я тебе завидую! — воскликнул Памфилов. — Живешь один, никто на мозги не капает. Эх-х-х, мне бы так!
— Заработай и снимай, — сказал Мановар и приблизился ко мне с предложением: — Слушай, а ты можешь в Москве достать постеры? Ну, мне на перепродажу. Гаечка фигню всякую продает, а я бы постерами торговал. И кассетами! Если че, у меня есть стартовый капитал — двадцать баксов.