— Да провались оно! — Рванул в зал, схватил со стола фальшивые акции, изодрал на мелкие куски.
Спохватившись, начал ползать по полу, собирая их, а потом — комкать бумагу, слишком похожую на ту, где был напечатан оригинал.
Собрав вещдоки, Боря завернул их в тетрадный лист, исписанный решением задачи, и тут издали донесся вой сирены. Брат побледнел, позеленел, втянул голову в плечи. Повисла звенящая тишина, в которой, все приближаясь, выла сирена.
Боря метнулся на балкон, прижался лбом к стеклу. Наташка отложила учебник. Мы все столпились в зале, насторожились, хотя понимали, что вряд ли это наряд едет за особо опасным Борисом. Скорее всего, вообще не милиция.
— «Скорая»! — радостно воскликнула Наташка.
Боря вылетел с балкона, как ошпаренный и рванул на улицу выбрасывать вещдоки, а возможно, и сжигать.
Скорее всего, в этот раз он выйдет сухим из воды, и мы напугали его достаточно, чтобы больше так не рисковал. Вдруг ему вздумается деньги рисовать? Но куда ему до настоящих профессионалов? Вычислят быстро, накажут жестоко, возможно, и правда на улице окажемся.
Это будет большой неприятностью, но не трагедией: я могу другую квартиру купить, но деньги-то мне нужны на другое!
С улицы Борис вернулся задумчивый и бледный, без радости предложил:
— Хотите торт?
— А вот и хотим, — хриплым голосом сказал отчим, которому стало получше, и кашлянул. — Накрывай на стол.
Боря поставил чайник на огонь. День рождения был бесповоротно испорчен. Но, несмотря на это, брат сделал несколько фотографий, которым мама и отчим радовались, как дети. У Наташки загорелись глаза, и она попросила ее сфотографировать, только не сразу, а когда накрасится и нарядится. На сборы у нее ушло полчаса. Потом минут пять она искала достойный фон, в итоге встала возле занавесок, и Боря долго вертелся вокруг, выбирая правильный ракурс. Выбрал. Щелчок — вылезла фотография Наташки: красные глаза, широкий таз, непропорциональное тело.
Наташка издала вздох разочарования.
— Фу, какая жирная! Щеки как свеклой намазаны.
Но фотографию сестрица забрала.
Выпив чаю с тортом, мы отправились спать. Не спалось мне — одолела тревога, что где-то я просчитался, и мои планы накроются медным тазом, и Борису. Наверное, он воображал, как завтра-послезавтра за ним придут и отведут его на допрос.
Наступил следующий день, суббота. Никто за Борисом не пришел. Мы позавтракали, оделись и на машине Алексеича поехали к бабушке отмечать день рождения ее младшенького внука.
Душевно посидели, сфотографировались, и выяснилось, что Алексеич равнодушен к спиртному и отказался даже от бокала вина, хотя к вечеру, когда настала бы пора ехать назад, выветрилось бы, зато теряет силу воли от сладкого: он не просто смёл бабушкин торт «Наполеон», но и крошки подобрал.
Отчим, конечно, мешал, но не больше, чем любой другой чужак, появившийся в квартире, и я понемногу делал выводы, что он нормальный, и его появление в нашей семье — благо. Мам просто порхала от счастья и сделалась идеальной.
Единственное, что меня тревожило — акции «МММ», хотелось избавиться хотя бы от их части в грядущий понедельник, но я в кои то веки был солидарен с жабой и велел себе ждать следующего понедельника и действовать по плану, ведь пока никаких обысков в офисе компании нет, волноваться не о чем.
В понедельник, двадцатого декабря, после уроков я поехал в пункт продажи акций, с удовлетворением отменил повышение цены до 40 100 за штуку. На данный момент у меня 125 акций, это пять! Миллионов! Рублей! То есть пять тысяч баксов! Нехилый такой стартовый капитал для бизнеса.
Двадцать седьмого они будут стоить минимум 47000 за штуку, а это плюс почти девятьсот тысяч! По сути, цена участка, который я собираюсь покупать.
А вдруг лавочку за эту неделю прикроют? Нет, не должны — перед новым годом все заняты приготовлением к празднику. Стоит ли девятьсот долларов того, чтобы рискнуть и неделю подождать? Или хотя бы миллион вернуть уже сейчас? Это двадцать пять акций, а потеряю всего… Я мысленно умножил 25 на 7000. 175000 за неделю. И это ни разу не «всего».
Глава 26
Что день грядущий нам готовит?
27 декабря 1993 г., понедельник
Сегодня мне предстояло обменять акции «МММ» на рубли, сумма получалась фантастическая, и нас с бабушкой немного потряхивало.
«Как пригодился бы дедов пистолет!» — думал я, глядя, как бабушка прячет ружье в чехол, перебирает патроны — не с дробью, с жаканами, как на кабана. Двустволка — два выстрела. Но, в принципе, огнестрел — очень весомый аргумент в споре. Надеюсь, приводить этот аргумент не потребуется, и нам удастся пропетлять и ни во что не вляпаться.