Ходил у нас парень Виничук у девушке. Дали ей приказ, чтобы она его привела в лес Зоротневский, она его завела - нагнули две березы, привязали за ноги и пустили, и сделали из человека две части. Был также в нашем селе Кублюк. Его направили в Котв, Киверцовский р-н, на работу. Поработал неделю, и что же, - отрубили голову Кублюку и на кол насадили, а Кублюкову дочь взял соседний парень, бандеры приказали убить Кублюкову дочь Соню и Василий сказал: едем по дрова в лес, и там убил.
Это - из показаний той самой малолетки, что она повидать успела, в чем сама участвовала. Вот так эти твари воевали "за свободу Украины" - героям слава! (прим.авт - факты подлинные, взяты из "Исповедь бывшей бандеровки" - наберите а гугле.) И в отличие от советских партизан, насмерть сражавшихся с немецкими оккупантами и их пособниками - полицаями, "герои" УПА предпочитали воевать с безоружными: свыше девяносто процентов погибших от их рук, это вовсе не военнослужащие Советской Армии и войск НКВД, а мирное население. Которых убивали за то, что ты еврей, поляк, комсомолец, советский работник, или просто показался нелояльным. При том, что в украинской деревне многие связаны родством - так что нередко случалось, что убийцы и жертвы были родней - и это прямо поощрялось бандеровцами, покажи как ты любишь Украину, убей предателей, или убьем тебя. Про "отважных юношей" и "отважных девушек" уже было сказано - добавлю лишь, что в воспитание последних входило групповое изнасилование - "чтоб были готовы к любым методам допроса в НКВД". И среди этих тварюшек, воспитанных с напрочь изуродованной психикой, могли встречаться и фанатичные экземпляры. Считается, что при настоящей пытке заговорит любой - верно, но лишь при условии, что болевой порог окажется ниже смертельного.
А дальше - мужчинам это понять сложно, они ведь не рожают? А мне приходилось трижды - и хотя говорят, что у меня все проходило относительно легко, я на себе испытала, как это. И (на правах лучшей подруги) наслушалась рассказов Лючии, как мучилась она, такая маленькая, и дважды родив двойню, "я боялась, что умру, и молилась Деве Марии". Есть такая практика снижения боли - сосредоточить взгляд на чем-то и мысленно уйти туда, в точку на потолке, оконный переплет. Или произносить какую-то фразу, как заклинание, также предельно собрав внимание на этом.
А после я узнала, что такая психотехника описана у йогов. Или в методиках спецслужб. А у японцев это называется "дзен", полная отключка от реальности. Чему только не учат в Академии, на одном очень интересном факультете - но о том я расскажу позже. Пока же - услышав завывание этой малолетней сволочи, я узнала нечто похожее, и решила попробовать. Как разрушить "самогипноз" - в данном случае, зацепиться словами. Не посторонними "заклинанию" (надо же зацепиться) но ломающими его смысл, а лучше, с издевкой и унижением. Слава героям - героям сала!
Получилось - вошла в контакт. А дальше - еще одна психологическая наработка. Если эта тварь из "отважных девочек", то у нее были наставницы, вбивавшие в ее мозги безоговорочное подчинение. Бывшие когда-то такими как она, прошедшие ее путь - но старше, опытнее, и сильнее, спорить и сопротивляться им бесполезно. А так как нравы в тех краях патриархальные, то женский типаж, который я сыграла - жесткий, совершенно не похожий на местных крестьянок, или совработниц с Востока - опознавался сучкой как "одна из наставниц". А возможно, и в самом деле бывшая Наставница, отчего нет? Если уж сам "генерал" Кук сейчас кается и упрашивает дозволить ему всего лишь дожить свой век не под топором?
Люся, ты не восхищайся, а запоминай. Если вместе учимся в Академии. А Валя вот отстал, не набегался, не настрелялся. Как после Юрка Смоленцев ему (лишь при своих) выговаривал:
-Валя, ты что? С тобой вообще, все в порядке? Геройствовать лично, это конечно, хорошо - но когда тебя Пономаренко спросит, чем конкретно ты занимался, ты ему что ответишь? Блин, ну если ты командир, отчего я должен за тебя твою работу делать - это ведь ты должен был еще заранее все тут обследовать, планы разработать на все мыслимые случаи, людей подробно проинструктировать, чтоб команду отдай, и каждый знает свой маневр, ну а когда началось, руку на пульсе всей ситуации держать? Думаешь, мне не хотелось расслабиться, с семьей, в кои веки на море? Или ты рядовым исполнителям настолько не доверяешь, что лично решил их подменять? Ты разницу понимаешь, между старлеем и полковником? Если тебе не нравится, можешь после меня хоть на дуэль вызвать, но только когда все завершим.
Это правда - большую часть "оргработы" на корабле именно Юрка обеспечил, пока Валя за мной ходил, от бандеровцев охранял. И в ресторане выручил, за что я ему просто очень благодарна (как вспомню, нож у горла моего Илюшеньки, так Кука в клочья порвать хочу!) - но вот Смоленцев тебя сейчас сильно перерос, он своему полковничьему чину вполне соответствует, ну а ты там и остался полевым командиром, не выше капитана, с натяжкой майора.
Последнего бандюка поймали уже при сходе пассажиров на берег. С вещами, после проверки, и на прогулочные "водные трамвайчики", по три сотни человек каждый берет, прямо до Графской пристани доставим, а там вас в гостиницы и прочие санатории развезут, временно, ну как же можно нашим советским людям отпуск портить? Вот только тех, кто проверку пройдут - список по каютам, проверка документов, беседа с подходящими под словесное описание, не так много нашлось таких, одиноких мужчин, среди пассажиров. Выскакивает из очереди подручный пана Крыжа, и бежит - ну куда ж ты денешься, даже ночью, тут военный порт, и чужие не ходят. Не убежал далеко - собачек спустили, овчарки его догнали, повалили, и слегка погрызть успели, пока подбежали наши, и оприходовали товар. Взяли и из экипажа "Нахимова" троих - те клялись, что ни сном ни духом не подозревали ничего, а лишь помогли хорошему человеку (Куку) груз в трюм без досмотра принять.
Поскольку Валя формально был старшим от "инквизиции", то именно на него легла организация доставки арестованных в Москву. Смоленцев от этого демонстративно отстранился, сказав Кунцевичу издевательским тоном:
-Валя, ну сделай хоть это ты сам. Чтоб перед Пономаренко отчитаться. А я хоть день, семье покажу Севастополь.
Так вот и отдохнули на море.
Из протокола допроса.
-Итак, Кравчук Леонид Макарович, 1934 года рождения, в деревне Великий Житин, на тот момент Волынское воеводство буржуазной Польши. Отец, военнослужащий Войска Польского (кавалерия), мать из крестьян.
-Пан следователь, прошу учесть что мой батя, после будучи мобилизованным в вашу армию, погиб в сорок третьем, освобождая Киев.
-Если так, то ему было бы стыдно за такого сына. Что можете сказать о своем членстве в "отважных юношах" УПА?
-Бес попутал, пан следователь! Казалось, что за ними сила, и власть. И опять же, подняться, из деревни выйти в люди.
-И чего тебе не хватало, сволочь? Записки и продукты в лес таскать - ладно, этим у вас все малолетки занимались. Но вот чтобы в "отважные" попасть, надо было очень постараться, себя показать. Выслуживаться не за страх а за совесть, чтоб заметили. И за что же тебе такая честь?
-Пан следователь, да не знаю я! Наш пан "станичный" меня выбрал, а отчего, не знаю. Приглянулся я ему чем-то!
-Ты что, дивчина, чтоб от твоей морды серьезные люди млели? Или ваш станичный мужеложцем был? И тебя в этом качестве, заднепроходном, и мобилизовали? Так в протоколе и запишем. Вот будет тебе смех, когда в лагерь попадешь.
-Пан следователь, клянусь, поначалу не было ничего такого! Я лишь высматривал, запоминал и передавал. Малым совсем был, меня ваши солдаты всюду пропускали, особенно если слезу размазать, мамка в деревне ждет.
-Поначалу? А после - нельзя было в "отважных", кровью не повязанным. Запишем - правдивых показаний давать не желает, то есть оснований для смягчения приговора нет. То есть, даже если не высшая тебе будет, а четвертной, поедешь в штрафной лагерь за Магадан. Если повезет дожить до конца срока, выйдешь полной развалиной, все лучшие годы жизни долбя кайлом вечную мерзлоту. Даже жаль тебя, дурачок - сотрудничал бы, так место выйдет куда южнее, например Караганда, и срок поменьше.