-Одесса, город красивый - сказала Мария Степановна - мне понравилось. Правда, я там больше с детьми сидела. Анна Петровна и Лючия, это персоны государственные, важными делами заняты, с самим товарищем Сталиным встречаются. Мне так и сказано было, "ваша работа, товарищ Колоскова, это их тыл обеспечить - больше сделаете для страны и народа, чем где-то еще". Ну и правильно - необразованная я, без специальности, фельдшер без диплома. Все с мужем по заставам, затем в госпитале, в эвакуацию.
Катя хотела что-то сказать, но промолчала. Скромничает соседка - и выглядит молодо для своих лет (а ведь ей скоро полтинник стукнет!), и одета "от Лючии Смоленцевой", и зарплата у нее (да еще при таком муже) куда больше чем у самой Кати, скромной секретарши в стройконторе (а теперь еще и студентки, на вечернем в Институте пищевой промышленности). И жизненных проблем куда как меньше - Петя хочет, чтоб ребенок был в семье, а что тогда с образованием делать? Вот соседка Любочка, в прошлом году родила, и в своем Жорике души не чает, только ее благоверному Сене пришлось снова из студентов вернуться на завод, с вечерним что-то у него не сложилось - чтобы семью обеспечить. Правда, говорит, что ему, как женатому и с ребенком, отдельную квартиру обещали, в следующем году. И пошел он не простым пролетарием, а на место техника, это вроде как "сержантская" должность, если по-военному перевести, и зарплата повыше. Любочку тоже по моде одевает (чтоб дешевле, по выкройкам из журнала, ткань покупает, Люба на машинке сама стучит), Катя старается не отстать, вот выходит вроде конкурса в отдельно взятой квартире. Лишь отдельные вещи, вроде шляпок и туфель, приходится покупать. Но это не слишком обременительно - ведь жить и в самом деле становится лучше, с каждым годом: цены снижают, зарплата хоть и немного, но растет, а товаров в магазинах все больше и лучше!
-Петенька, милый, а что если нам в следующем году "победу" купить? И обязательно кабриолет, как у Смоленцевой! Двадцать три тысячи ведь не так много, у нас вместе в месяц чуть меньше пятнадцати выходит, да и "москвич" можно продать тысяч за семь?
Девчонки с работы, и Любочка, от зависти умрут, когда я, вся нарядная, как Лючия на той картинке (точь в точь все такое же куплю или сошью!) в собственной "победе" приеду, на службу, в институт, и домой! Ради такого можно и потерпеть, экономя!
А бандиты, что нам жить мешают - да пусть они хоть все на каторге сгниют! Слухи ходят (шепотом передаваемые) что сейчас вообще никого не расстреливают - а пойманных душегубов и бывших предателей всех гонят на атомные рудники, та же смерть, только медленная, страшная, и с пользой для казны. Так ты не делай ничего незаконного - тебя и не тронут!
А чтоб против СССР, и самого товарища Сталина? Это и представить страшно, как такое может быть!
Оливер Гарднер, корреспондент "Дейли Экспресс".
Война не завершилась с повешением Гитлера. Она продолжается - и кончится лишь с окончательной победой сил Света над воинством Тьмы!
Я был в Москве, Киеве, Львове. Ездил по территории, где когда-то была Киевская Русь - европейское государство, правители которого имели самые тесные связи с Европой, вплоть до того, что заключали династические браки, выдавая своих принцесс за европейских королей. Московское царство, от которого ведут родословную Российская Империя, а за ней СССР, возникло гораздо позже - как часть азиатской, татарской Орды. И об этом забывают те, кто сегодня считают русских европейцами, славянами. Но даже Пушкин говорил - поскреби русского, найдешь татарина (прим. авт. - у Пушкина таких слов нет. Это фраза из книги француза Кюстрина "Россия, 1839").
Меня удивляло, отчего в Киеве (это столица еще недавно существовавшей в составе СССР Украинской республики) население практически ничем не отличается от русских в Москве, там практически не услышишь особой "украинской" речи. И лишь на западе, в Галиции, сохранились островки прежней культуры. Конечно, тут еще сказывается благотворное влияние того факта, что данная территория очень долгое время была частью Польши, затем Австро-Венгерской Империи, но не России. Но также это - влияние изощренной русской политики на присоединяемых землях!
Я был на пароходе "Адмирал Нахимов", непосредственным свидетелем того печального инцидента. Среди пассажиров был русский адмирал Лазарев, самая загадочная фигура в русской правящей верхушке - очень жаль, что я не успел взять у него интервью. В ресторане он находился вместе с женой (очень красивая женщина, похожая на актрису из одного русского фильма, пользовавшегося большой популярностью), двумя сыновьями и многочисленной свитой. Нам прислуживали вышколенные официанты, среди них был один, очень представительного вида, похожий на священника. Я видел, как он нагнулся над столом Лазаревых - и в следующую минуту там что-то произошло, несчастному официанту скрутили руки и потащили прочь. Адмирал с семьей, как и несколько других важных персон, окруженные охраной, также спешно покинули ресторан. Когда я пытался это сфотографировать, ко мне подскочили двое агентов в штатском, и грубо велели засветить пленку. А всей оставшейся публике было приказано разойтись по своим каютам и оставаться там, до особого разрешения.
Сейчас о том можно сказать - накануне я имел разговор с представителем украинского Сопротивления. Мне был дан намек, что на корабле что-то должно произойти - и, воспользовавшись вынужденным заточением в каюте, я стал набрасывать в блокноте предварительный план будущего репортажа. Не опасаясь за себя лично - ведь журналисты, это некомбатанты, их не принято трогать, по крайней мере, в цивилизованных странах и в мирное время. Но русские повели себя как варвары - ворвались в мою каюту, все перевернули вверх дном, и мой блокнот стал главной уликой. Еще, у меня якобы нашли боеприпасы - смешно, ведь журналисту совсем не надо лично в кого-то стрелять! - а также заявили, что кто-то из схваченных повстанцев дал показания против меня, и это было действительно опасно. Я не имел дипломатического статуса, хотя британский консул в Одессе был предупрежден и готов был, при моем исчезновении, сделать запрос о моей судьбе. Но русский офицер НКВД, допрашивающий меня, сказал, что если здесь дошло до взрывов и стрельбы, то на корабле действуют законы военного времени - и любого, заподозренного в сотрудничестве с врагом, могут допрашивать с применением пыток, а затем расстрелять, без всякого суда. У него были глаза патологического убийцы, и я понял, что он не шутит. И я дал требуемые показания, и все подписал - как сделал бы на моем месте любой благоразумный человек.
Про свое заключение в севастопольской тюрьме ничего интересного сказать не могу. Как и про свое этапирование в Москву, в отдельном купе почтового вагона, под конвоем двух офицеров НКВД или СМЕРШ - первые, это советская тайная политическая полиция, вторые, это армейская разведка и контрразведка, при сильном соперничестве друг с другом. (прим.авт. - англичанин плохо знает наши реалии. В описываемое время даже в альт-СССР были уже не наркоматы а министерства, причем госбезопасность отделена от внутренних дел, так что не НКВД а МГБ. Также и СМЕРШ, войсковая контрразведка, был лишь в группах Советской Армии в ГДР, Италии, Маньчжурии, и прочих территориях вне СССР). К чести русских, могу отметить, что меня не били, не пытали, не морили голодом, и содержали во вполне приличных условиях, но строго контролировали каждый мой шаг. Ведь в будущем судебном процессе, я формально считался не обвиняемым, а свидетелем - а приставленные ко мне мордовороты из НКВД, числились "охраной", а не конвоем, и разумеется, моя изоляция была нужна лишь для моей безопасности.