Мы стоим на городской стене - гости из будущего, все четверо, и магистратские, и городская стража, и просто народ. Ждем возвращения послов к осаждавшим - шестеро самых уважаемых граждан города, представители всех гильдий, и еще настоятель католического храма, чтобы не было сомнений в их свидетельстве. И один из них - отец пани Анны (тоже моя роль). Ее снимем отдельно - мне переодеться минута, прямо поверх одежды из века двадцатого, натянуть длинное и широкое платье с глухим воротом и длинными рукавами.
-Люся, ты хоть выражение лица меняй - говорит мне Анна - все ж героини твои, разных эпох.
Внизу на поле солдаты католического войска вкапывают шесть столбов. Затем выводят и привязывают к ним всех шестерых посланников, обкладывают хворостом. Хотя Валя Кунцевич (взявший на себя роль военного консультанта) утверждал, что никто бы не стал в той обстановке возиться с кострами - поставить на колени и саблей рубануть, куда проще. Расстрел - да вы что, в то время огнестрельное оружие уже было хорошо известно, но даже один выстрел из тогдашней "ручницы", это такая процедура, да и порох еще дорог.
-А с чего бы главпопу так зверствовать? Не дурак ведь - должен сообразить, что легче убаюкать обещаниями, "ну а вешать будем после".
-Так вера ведь христова. Если ему предложили на распятии клятву дать. И нарушить - свои не поймут. А главное, в Рим донос напишут, что допустил святотатство. Ты в сценарий смотри - эпизод "прием делегации", что завтра снимать будем.
Все против городских ворот происходит, а где бы горожане возвращения послов ждать могли? И на случай, если защитники Дрогобыча вылазку сделают, строится рядом полк немецких ландскнехтов - каски с рожками, как у солдат вермахта, только в руках пики а не "шмайсеры". И важные паны на конях, и челядь, и просто зеваки, из вражьего войска.
Отец Анны кричит - все правда! Не сдавайтесь! Услышат ли его - ну, вполне могут, дистанция метров двести, и ветер оттуда. Только и без этих слов все ясно - пощады не будет никому. Если даже своего же брата-монаха не пожалели.
Если тебе больно - плакать должна не ты, а те, кто в этом виноват. Я вскидываю винтовку - не дожидаясь ничьей команды, или дозволения. Двести метров для СВТ с оптикой не расстояние. Первым должен умереть офицер, командовавший палачами. Затем - солдаты, кто таскают хворост. Вот забегали, засуетились - но никто не сообразил укрыться, залечь, один лишь Крамер, гнида, сразу нырнул за чью-то спину.
Можно попробовать отбить приговоренных? Но воевода, командующий городским войском, отрицательно качает головой - врагов слишком много, они могут опрокинуть нас и ворваться следом в открытые ворота.
-Сейчас их будет меньше! - кричит партизанский командир - Петруха, бей!
И вступает пулемет. МГ-42 с двухсот-трехсот метров по толпе в полный рост, это убойно! Немецкие кнехты валятся рядами, пока наконец не сообразят разбегаться без всякого порядка, кто куда. А я бью на выбор, факельщики убиты все, вот настала очередь и важных панов на лошадях! Вот уже внизу перед воротами нет живых, кроме наших привязанных послов - и тела, очень много мертвых тел валяется вокруг! Воевода приказывает открыть ворота, и выслать конный отряд. Сейчас послы будут спасены.
Но летят от убегающего врага зажженные стрелы - Крамер про пленников не забыл. И вспыхивают шесть костров. Так что всадники из города успевают лишь, разметав хворост, отвязать от столбов уже мертвые тела. Один лишь отец пани Анны еще жив. И успевает сказать, до того как умереть:
-Они хуже дьявола. Хоть и с крестами. Не сдавайтесь - никого не пощадят.
А после, по обычаям пятнадцатого века, к воротам подъедет от осаждавших парламентер, изъявит неудовольствие, как жители Дрогобыча посмели нарушить перемирие во время переговоров (да, тогда это считалось так - ведь на стены не лезли, и ворота не ломали, и значит, стрелять не принято, ну а что послов убивали, это мелочи!), и убить благородных панов Пшесвятского и Закржевского (о простых солдатах и кнехтах и речи нет). И передать, что "пан священник" Крамер своей властью отлучает город Дрогобыч от святой католической Церкви, пока не выдадите проклятых колдунов. Что есть очень серьезно - пусть большинство горожан православные, но ведь и католиков в Дрогобыче немало! И нам только бунта не хватало, а то ведь и ворота ночью откроют!
О мадонна, но как же это - ведь было, что добрые католики (а особенно, богомерзкие протестанты), приходя на чужую землю, считали еретиками всех, кто не обратится тотчас же в их веру! А русские, православные, а теперь вообще, безбожники, придя в Европу, никого не заставляют переходить в веру свою. И если Бог указал проявлять милосердие - то кто более ему угоден?
Ведь это было тогда, как я прочла книги по истории. Для поляков-католиков, православные русские были "погаными еретиками", недочеловеками, как всякие унтерменши для истинных арийцев! Вся разница лишь в том, что если не родившийся немцем, не мог им стать - то схизматик, перейдя в католичество, становился полноправным польским паном. И главный мерзавец, Крамер - символично, что он германец, а ведь живи в наше время, наверняка бы носил эсэсовский мундир! Хотя Йозеф Крамер, кто у нас был помощником коменданта Освенцима, и за это повешен - не его ли потомок? То есть наш фильм, о войне с теми фашистами, пятьсот лет назад?
Анна Лазарева.
Стою на перроне и смотрю на прибытие поезда. Из Варшавы - а тот, что нужен нам, прибудет еще через двадцать минут, на соседний путь. Захотелось на приезд еще одного действующего лица, самой взглянуть, благо свободный час образовался. Так что Вальку (который и сейчас рядом со мной, постоянным телохранителем всякий раз, когда я здесь во Львове вне гостиницы) хорошо понимаю. Или не до конца еще научилась, представление о деле по чужим доклада составлять?
Приезжает сам Штеппа - сподвижник и ученик Грушевского (это который, основоположник "украинства"). И говорят, что ему уже обещано место профессора в университете (или даже, место ректора). Белогвардеец - ладно, можно простить тех, кто в эту войну против немцев был, но этот-то, в оккупации будучи редактором поганой газетенки "Украинское слово", удостоился похвалы самого рейхскомиссара Коха за "правильные взгляды"! И после, со своими немецкими хозяевами бежал, пойман нашими был уже в Германии, и приговорен - девять лет, выходит, отсидел, мало! И такому, еще и доверили молодое поколение воспитывать?!
Товарищ Пономаренко, когда я, как только узнала, так высказала ему все, в разговоре по ВЧ, ответил - не беспокойся, он долго учить молодежь не будет. А пусть выступит, всего лишь один раз. После чего - предлог найдем, его отсюда убрать. Ну, если только так...
Варшавский поезд встал - а милиция уже в оцеплении. И еще, крепкие ребята с красными повязками, "дружина рабочей самообороны". Организованы такие отряды были здесь в сорок девятом, когда уже великие стройки в Львове развернулись, и люди работать приехали со всего СССР - а бандеровщина была еще недодушена, и стреляли тут, и убивали, вот и ходили по улицам "ястребки", охраняя порядок, прежде всего на территории предприятий и в местах своего проживания; ну а как с бандеровцами стало легче, так переключились на борьбу с "уголовкой", включая хулиганье, и не ходят уже в патрули с боевым оружием, полученным в военкомате. Хотя у некоторых вижу, карманы оттопырены.
-Чтоб бандерье не разбежалось - пояснил лейтенант Кармалюк, приставленный к нам от львовской милиции - вот и приходится смотреть.Раз билеты у вас до Сибири, там и погуляете, и не раньше. У нас тут вам не там, у нас социалистический порядок!
В этой реальности, поляки не получили после войны ни Белостока, ни Данцига, ни земель до Одера и Нейсе. И Польша - лишь огрызок, зажатый между СССР и ГДР. Что самим полякам не слишком нравится - и в силу национального характера, они отыгрываются на тех, кто слабее. Сегодня, быть в Польше украинцем, это не евреем в Рейхе, но примерно как негром в США - не убьют и в концлагерь не посадят, но запретов и унижений огромное количество. Отчего многие просятся в СССР - но товарищ Сталин, помня что вышло в той истории, совершенно не желает пускать их в Галицию. А лишь исключительно в азиатскую часть Союза, без мест компактного проживания, и без права выбора - куда привезут, там и будете жить! Кому не нравится, не неволим - оставайтесь в Польше, это ведь це Европа? Но тяжко польское "гостеприимство" - и к каждому поезду, идущему в СССР, прицепляют по несколько вагонов для таких эмигрантов. У которых, насколько я помню, на руках не билеты (тут Кармалюк неточен) а "литеры", проездные документы особого вида, за казенный счет, включая даже питание, но без права находиться на советской территории где-либо кроме указанного в них конечного пункта.