Дело пахнет керосином.
— Чу, — позвал я. — Разговор есть.
Мой неспящий сосед, как всегда, отсутствует.
Хомяк с недовольным видом материализовался прямо в воздухе у меня над кроватью.
— Чего тебе?
Проблема в том, что эмиссар — это не человек или нова. И даже не одарённый. Эмиссар — это гораздо хуже. И он может меня убить.
— Предлагаю новую сделку.
— Ты и старую не очень хорошо выполняешь, — хомяк обиженно надул щёки. — Я тебе говорил, где хочу побывать. Парфюмерный магазин. Цветочный киоск. Приличный ресторан, а не эта ваша столовая… Ты же откупился от меня жалким флаконом.
— Не кипятись, — перебил я. — Сперва необходимо разобраться с врагами.
— Опять⁈
— Эмиссар сбежал.
— В смысле? — хомяк насторожился.
— Физически. Из своей капсулы.
— И где он сейчас?
Пожимаю плечами:
— А кто ж его знает. Спецбокс окружён целым лабиринтом коридоров и бронированных дверей. Выбраться оттуда непросто. Разве что через вентиляцию. Но… это же не человек.
Хомяк подлетел к окну, словно мелкий мохнатый дирижабль. Выглянул наружу.
Позёр.
— И что ты от меня хочешь, человек?
— Демоническую руку. Если эта сволочь на меня нападёт, хочу иметь при себе оружие.
Фамильяр развернулся мордой ко мне. Оскалился, демонстрируя два передних зуба. Да ещё и глазами полыхнул, чтоб веселее было.
— С чем ты готов расстаться, смертный?
— Не со зрением. И слух мне тоже пригодится в бою.
Хомяк расстроился.
— Жадный ты сегодня! Хотя когда было иначе?
— Возьмёшь осязание?
Чупакабра задумался.
— Опять занимаюсь благотворительностью… Ладно, уговорил. Четыре дня осязания. И обонянием я продолжаю пользоваться, ты мне ещё должен.
— Два.
Фамильяр от возмущения начал терять высоту.
— Мы тут серьёзный разговор ведём, анимансер! Ради двух дней я даже из норы вылезать не стану. Три!
— По рукам.
Чу подлетел ко мне, протянул когтистую лапку для рукопожатия. В момент заключения сделки по нашим ладоням побежали фиолетовые искры.
В дверь настойчиво постучали.
— Сейчас! — гаркнул я.
Хомяк свернулся в уже знакомый красный шар, оплёл светящимися щупальцами моё предплечье и превратился в покрытую присосками перчатку. Несколько секунд демоническая рука подгонялась под мои мышцы, кости и сухожилия. Одновременно всё это укреплялось, напитывалось силой.
Я вытянул руку, формируя клинок.
Сейчас моя кисть выглядела как жутковатая лапа с хищно изогнутыми когтями. От пятерни исходило красноватое свечение. Когда же пальцы срослись и начали удлиняться, по поверхности демонического оружия побежали искры. Очередная подгонка… И вот уже лезвие блестит металлической гладью, сводит себя к острию…
Втягиваю оружие и придаю руке «человеческий» вид.
— Сможешь построить пистолет?
— Рано, — прозвучал в голове ответ Чупакабры. — Я работаю над этим, но слишком мало времени прошло с моего возрождения. Нужные связи ещё не сплелись.
В дверь снова постучали. Более настойчиво.
— Иду! — крикнул я.
Быстро пересёк комнату и открыл дверь.
— Следуйте за нами, — приказал боец с нашивками сержанта.
На отсутствие в моих руках сумки никто даже внимания не обратил. В последний момент я решил, что она будет только мешать, так что оставил её вместе с вещами в комнате. Небось не пропадёт.
Военные развернулись и двинулись вперёд, армейские ботинки глухо стучали по бетонному полу коридора. Я шагал между ними, стараясь не отставать. В воздухе витало напряжение, словно сама атмосфера сжималась в ожидании чего-то неотвратимого. Издалека доносились приглушённые звуки стрельбы — короткие очереди, одиночные выстрелы, словно эхо чужой войны. Это не добавляло уверенности.
Мы шли по длинному коридору, освещённому тусклыми лампами дневного света. Стены были голые, без украшений, только таблички с номерами комнат и предупреждающие знаки. В какой-то момент сержант поднял руку, и мы остановились. Он что-то сказал своему напарнику, тот кивнул и двинулся вперёд, осматривая поворот. Я почувствовал, как демоническая рука под кожей слегка дрогнула, словно реагируя на что-то невидимое. Впрочем, сейчас сложно было провести грань между моим телом и оружием. Фактически Чупакабра был частью меня.
— Всё чисто, — доложил боец, вернувшись. — Идём дальше.
Мы продолжили путь, но теперь я заметил, что военные стали двигаться осторожнее, чаще оглядываться. Их плазменные винтовки были наготове, пальцы лежали на спусковых крючках. Я тоже напрягся, чувствуя, как Чупа внутри меня шевелится, будто предупреждая об опасности.