Стук двери разбудил отдыхавшую до поры психически-болезненную активность жильцов храма-диспансера. Они начинали истошно излагать положенное шизофреникам, олигофренам и идиотам, не зная пока, кто пришел.
Почти все орали невнятицу и полную ахинею. Но один голос Иван выделил и мысль запомнил. Понял, что она стопроцентно сгодится для святого дела - построения коммунизма, поскольку могла запросто объединить народ одним страхом, который на всех влияет одинаково. Народ становится покорным от боязни и в покорности своей готов исполнить любое «сверху» спущенное несусветное и тупое приказание.
- Берегитесь все! - орал мужик и что-то рвал на себе. - Стремительно надвигается на весь народ земной пандемия аппендицита. Передаётся воздушно-капельным и половым путём, а также косит всех, кто не успел закрыть пузо свинцовой пластиной, прикрученной на спине проволокой. Мы все умрём! В мире уже похоронили полмиллиарда хороших людей с диагнозом «нанайский аппендикус». Всем надеть свинцовые щиты и сидеть в дурдоме!
- Это я возьму на заметку, - вслух сказал Ваня. - Надо с Ягой посоветоваться. Или с чёртом каким. Идея-то чертовски мудрая. Под неё хорошие гуманитарные подаяния могут поплыть.
Он лёг на свою кровать и, пока не забыл, кусочком пружины кроватной нацарапал на стенке позади подушки изречение священника-главврача, которое станет потом его единственно верным путеводителем по своей и чужим судьбам.
«Верь в Бога, не верь в Бога, а он только один и есть по правде. А остальное всё блажь. Остальное всё нам только кажется. Как, однако, и мы сами себе».
Утром в кабинете Червонного-Золотова сидели три тётки, наряженные как для торжественного посещения областного драматического театра, куда дамы цепляли на себя всё золотое, бриллиантовое, рубиновое и зверски обливались «Красной Москвой». Лица тёток имели то выражение, которое обычно появляется у граждан, встретивших в очереди за колбасой либо Василия Ланового или Донатаса Баниониса. Ваня, хоть и повысил о себе вчера перед сном мнение о значимости своей в деле великом, но до высот Ланового ему было-таки пока не взлететь. В связи с этим вид тёток его озадачил и даже слегка испугал. К своей персоне он относился скромно. Как к дураку, которого считают удачливым и не от мира сего. Что являлось истиной, о которой знали те, кто и не живёт в сём мире, плюс папа с мамой, да брательники. Они сами существовали в двух измерениях, абсолютно этого не замечая. То есть папа с мамой с утра правили Норвегией, например, а во вторую смену глотали пыль на железобетонном заводе, братья ночами танцевали с девчонками в ночных клубах Лас-Вегаса, пили виски с содовой, а утром, с восьми, свежие как роса луговая, крутили фарш в Зарайском мясокомбинате для самой дорогой колбасы на свете с вином между мясом и салом. Как они перемещались в пространстве, не тратя на это и секунды - знали только те потусторонние обитатели вселенной, кто давно уже выбрал семью Короля Норвегии Алексея Викторовича Лысого - Олафа Пятого, да и не её, похоже, одну, для своих забав и экспериментов. И чего они навытворяют с фантазией неземной и задумками неведомыми - никакой дурак не догадается. Потому и Ванька не знал. Жил себе ровненько в трёх или больше измерениях и во лбу не чесал по этому неосязаемому поводу. Как и вся семья, кстати.
- Ну, Иван, доброго тебе здравия! - секретарь вышел на центр ковра и обнял будущего исполнителя святого дела. - Вот я тебе подготовил самых мудрых бухгалтеров, которые готовы вершить дела великие, крупнейшими средствами обеспеченными, неприметно для органов всевозможного контроля. Ни одна из них ни разу не была на заметке в ОБХСС, несмотря на почти цирковые манипуляции с исчезновение огромных сумм и вложением их туда, где они приносят пользу полезным людям, а не обкому, ЦК или Политбюро ЦК КПСС. Мне, не буду от тебя, можно сказать, родственной теперь души, скрывать, тоже радости с шестью нулями от них перепало - девать её некуда. Шучу. Куда надо я успешно средства направляю свои. А теперь буду вкладывать и в коммунизм. Мы же построим его за год? Подтверди дамам.
- Как нехрен делать! - твердо сказал Ванёк и интеллигентно поцеловал каждой тётке ручку, ухитрившись при этом не потерять сознания от убивающих вездесущие микробы и вирусы паров «Красной Москвы». - А вы сможете перейти работать именно туда, куда вас партия пошлёт в лице первого секретаря?