- Вы меня потрясли и трясёте даже в эту секунду. Денег я вам дам. Бедные дети и простые люди! Много дам денег! И филиал фонда откроем у вас непременно и обязательно. Чтобы ни один шлимазл не сказал потом, что мы не работаем с народом от Москвы до самых до окраин.
- Как мы благодарны вам от имени КПСС, ВЦСПС и СССР, - пожал руку Микаэлу Абрамовичу Червонный. Секретарь. Глава группы.
- Мы расскажем о вашей доброте к советскому народу, чей спокойный мир разрушила стихия, во всех газетах, журналах и на радио с телевидением.
- Не возражну ни разу! - откликнулся Заведующий. - Исключите лишь журналы «Свиноводство», «Кукуруза» и «Радиотехник-любитель». Ну, и газетку «Программы радио и телевидения на неделю»
- Да, конечно! Какой базар! - вскрикнул, чуя, что деньги вполне почти осязаемы, воришка Гриша Лаптев.
- Но нам с вами предстоит большая и немного напряженная организационная работа, - добавил Бронштейн. - И продлится она ни час, ни день, а месяц минимум. Готовьтесь.
- Да век воли не видать! - опять влез Гриша, но Иван его оттеснил.
- Всегда готовы! Мы же верные ленинцы. С чего начинаем?
- А, естественно, с первого установочного заседания, - заведующий спецотделом откинулся на черную матовую спинку кресла из тонкого хрома. - Назначаю его на завтра, на девятнадцать часов вечера в ресторане «Славянский Базар». Там мы распределим вступительные обоюдные усилия. Я приду на заседание с секретарём Людмилой и тремя помощниками-экономистами. Стол закажите на десять персон.
- Сделаем, - махнул небрежно рукой Олег Мухобойский, компаньон.
И стороны, удовлетворенные началом начала, расстались, чередуя объятья с пожиманием рук.
Компаньоны вышли на улицу и сквозь густой шум Москвы Червонный - Золотов сказал угрюмо.
- Денег у кого сколько? Чую я - разденет нас Бронштейн до трусов.
- Ваня, ты скажи всем, что денег хватит, - тихо шепнула на ухо Баба Яга Марго. - Пусть руки на себя не накладывают раньше времени. Вот сколько денег надо будет, столько и будешь брать из левого внутреннего кармана пиджака. По мелочам. А по-крупному - из портфеля. Видишь, рядом с левой ногой я тебе портфель поставила? Там тоже денег будет, сколько надо. А получим в тысячу раз больше. Ну, всё, мне к отцу твоему по делу надо, к королю Норвегии.
- Привет передай, - сказал Ваня громко.
- Чего? - переспросил секретарь. - Что говоришь?
- Я говорю - денег навалом. Не переживайте. А получим в тыщу раз больше.
Все облегченно засмеялись.
Первый день в Москве они закончили в ресторане «Прага», где через три часа секретарь Золотов вступил в длительную интимную беседу с вождём мирового пролетариата Владимиром Ильичём. При этом все остальные и Ленина тоже слышали, и даже слова отдельные вставляли.
А к закрытию фешенебельного кабака Владимир Ильич был до кончика козырька своей кепки убеждён ораторами, что коммунизм, о котором мечтали революционеры, уже победил. В колхозе «Ни свет, ни заря», который, конечно же, надо было срочно переименовывать просто, но правдиво, естественно для яркого очага коммунистического: « Свет коммунистической зари»
Это секретарь придумал вместе с Лениным. Но еле выговорил. А вождь даже повторять не стал.
Что именно готовил им день грядущий, точно не знал никто. Понятно было только то, что коммунизм в развалившемся колхозе скоро все назовут высшей ступенью развития человечества.
Глава двенадцатая
Свой среди своих
Заведующему спецотделением советского Фонда Мира по распределению денежных средств товарищу Бронштейну Микаэлу Абрамовичу нравилась
Америка. А он работал после смерти Отца народов главным бухгалтером ЦК КПСС. И сам не хотел бы, но, деваться некуда - вынужденно знал всякие тайны. Поэтому его не пустили бы даже в Монголию, где вездесущие американские шпионы могли бы схватить его, стреножить и пытать до полусмерти. И выдавить из него с кровью из носа дорогую врагам информацию про прикрытое грифом «секретно» «сальдо» ЦК, а то и про помеченное двумя такими грифами «бульдо».
А он так хотел смыться в Америку, где был Лас-Вегас, Голливуд и огромное еврейское поселение внутри Нью-Йорка. И мечтал Абрамович купить половину этого славного города, «Большого Яблока», как аппетитно звали его старожилы. Денег в разных местах бухгалтерского чудотворного труда, куда для наладки дел направляла его партия, он за сорок с хвостом послереволюционных лет изъял безвозмездно из казны столько, что мог, скажем, Австралию выкупить целиком. Но он любил Америку. И мечтал на выкупленную половину Нью-Йорка перевезти всех евреев из СССР да творить с ними волшебство уникального еврейского бизнеса, хотя слегка сомневался что евреи в половинку «Большого Яблока» втиснутся.