- Ты вообще в себе, сын Степана? - Ваня поздоровался с председателем за руку.- Трезвый, а такую ересь молотишь. Я тебе жена - обниматься с тобой? Давай, веди в город. Это же город теперь?
Фиглярский истерически и исступлённо стал трясти головой вверх-вниз.
- А я тогда кто? Председатель горисполкома теперь?
- Забудь эти ваши дурацкие названия, ошмётки социализма. При коммунизме нет чинов. Все равны. Теперь все сами управляющие всем. Всё общее. Деньги мы у вас отменили. А ты теперь просто - равноправный лидер нового строя, - Иван погладил Степаныча по спине. - У блатных этот чин называется «смотрящий». Вот и ты будешь смотрящим. Надо брать даже из нехорошего дела вроде блатняка - полезное. Оно там тоже есть.
- А ничего, мне нравится, - обрадовался председатель. - Вроде бы как город наш - корабль, а я вперёд смотрю. В еще более светлое будущее. Туда мы плывём всей оравой.
- Ну, всё, - сказал Иван. - Хочу посмотреть, с людьми поболтать о новой жизни, чтобы потом Червонному-Золотову доклад сделать. Он у нас теперь ещё и равноправный лидер коммунизма в области. Тож смотрящий вперёд. Но подальше тебя маленько.
И они вошли в город-сад. Похожий внешне на рай, нарисованный для музеев и галерей многими большими и даже великими художниками.
Улицы утопали в зелени высоких деревьев, увитых тонкими лианами, несущими по стволу к небу свои красивые цветы. Дома появились, как с неба свалились, - разные. Побольше и поменьше, высокие и небольшие. Нашлись места для скверов, аккуратных прудов с утками и лебедями. В них плескались дети, взрослые и рыба. Она выпрыгивала из тёплой воды и, переворачиваясь, отбрасывала в стороны лучи солнечные, натыкающиеся на серебристую чешую. Маленькие и большие площади из мрамора и клумб цветочных лежали перед удивительно красивыми общественными домами. Прошли Иван с бывшим председателем шесть таких площадей, в конце которых стояли то библиотека, то Дворец новобрачных или концертный зал, а то и художественный музей. Или огромный магазин, где на разных этажах было все. Бесплатно и с доставкой на дом.
- Чего пивной ни одной нет? - усмехнулся Ваня, вспомнив колхоз годичной давности, от которого кислятиной при хорошем ветре несло до соседних деревень за пять-десять километров. Народ от них даже с вилами приходил толпой. До того противный вкус имел их воздух. Правда, постращали, но на вилы не насадили никого.
- Так, не поверишь Ваня, даже кто тут жил и вернулся, пьют исключительно ром кубинский и ликёры всякие. Ну, коньячок иногда. А в магазинах даже жигулёвского в бутылках не бывает, - Фиглярский сделал шаг в сторону и понюхал алую розу возле порога консерватории. Из открытых её окон вылетали по одиночке и в связках приятные ноты, рождённые саксофонами, гобоями, арфами и фортепиано.
- Охренеть! - заключил Иван, обозначив этим ёмким словом глубоко проникшее в его тело и душу удовольствие. - Теперь ты шкандыбай в свой дом коммунистического регулирования социальной гармонии, а я пойду по домам. С людьми надо потрындеть. Может не хватает кому чего. Мы ж пока только начали. Могли не всё обмозговать. А опыт-то перенять не у кого, бляха! Но первыми быть всё одно - приятственно.
- У нас, Вань, приезжих много. Учти это, - председатель даже голову помял руками. Ответственность и трудность лидерства отобразил. - Попёрли аж из самого Зарайска. Про окружные деревни вообще молчу. Как мухи на мёд - наклеились на коммунизм. Ну, житуха-то - сравнивать не с чем. В раю, видать, не хуже. Но оттуда не приходит никто. Не расскажет, блин.
Собрался Ванёк позвонить в дверь двухэтажки без забора, с качелями и каруселями во дворе, с бассейном, окруженном клумбами с гладиолусами и розами промеж них. Искал звонок даже возле порога. Не нашел. Тут хозяин сам дверь открыл.
- Из города? - оригинально поздоровался он. - С проверкой? А чего будем проверять?
- Замок дверной где? - провёл Иван ладонью по гладкой двери из клёна. Тоже вроде поздоровался.
- А на кой он нам, замок? Да и звонок, – руку мужик протянул-таки. - Николай я. Из Буденовки. Комбайнер. Воров у нас нету. Чего воровать, если оно у любого-каждого и так есть? А нету пока - так иди да возьми в магазине, сколько влезет. Платить не надо. Ну, чего тут стоим? Пошли в дом.
Ходить по комнатам и коридорам было не то, чтоб сложно, а опасно даже. Всюду висело, лежало, стояло и стелилось такое разнообразие великое многочисленного всего, что вообще где-то кто-то выпускает.
- А спите где? - Иван притих. Вроде бы даже испугался за хозяина. Тут или само на тебя рухнет что-то, или ты лично воткнёшься в предмет и перейдёшь на инвалидность. - А семь люстр в одной комнате тебе на кой пёс? Или вот три фортепиано на фига? Каждому члену семьи?