- Мужики!- Воскликнул Иван Васильевич, писатель мирового масштаба, когда все руки были пожаты и произведены положенные уважительные реверансы. - Пошли вмажем для знакомства. У меня портвешок знатный. Три семёрки. Рыбка сухая. Вобла натуральная, Каспийская. Корефан, тоже писатель, из Туркмении мешок прислал. Да и поправиться мне край как надо. Ждал когда жена свалит на работу. Не даёт, собака, опохмеляться. Хотя, вроде, смерти мне не желает. Бабы! Не поймёшь их! А тут вы! Подарок судьбы.
- А как вы после портвешка писать будете?- удивился Ваня.- Мозг туманится, ручка в руке не держится прочно.
- Ваня, какой дурак тебе такую лажу нашептал?- развеселился Яблонский - Забалуев. - Оно у меня вот тут уже сидит! Писать! Я двадцать три книги опубликовал. Последняя две недели назад премию самую главную в мире взяла. Теперь отдыхаю. Год, не меньше. Пьянка, девки, рыбалка на Волге под Нижним…ну, под Горьким. Короче. С дружками. Там у меня лучшие друзья. Егеря, плотники, кузнец Костя. Чугунный прут на сгиб ломает. Димка- паромщик и два студента с физмата университета Тверского, тьфу ты - Калининского. Вот где жизнь. Мотаемся по всей волге да по Оке на двух моторках. Столько насмотришься- наслушаешься, что на любую хорошую книгу - выше крыши.
- Да, дело ваше писательское трудное, но благородное - Сказал под первый стакан тост Максим Ильич.- Пищу для живота любой колхозник от сохи даст, а вот для ума пищу, философию житейскую, полезнее всех вы даёте, писатели.
Яблонский не возражал и после первого тоста, и после пятнадцатого.
- Вы, мля, напрасно ни одной моей книги не читали.- Он вышел на балкон и закурил.
- Так расхватывают сразу.- Утешил его Ваня.- Пока мы на работе - всё сметают. Но мы обязательно начнём читать. Достроим коммунизм и начнём.
- Такого талантливого писателя книжки надо школьникам в уроки литературы вставлять!- Разошелся Червонный.- И я этого добьюсь.
- Какой там талант!- Ахнул Яблонский.- Ленин с вами, Маркс и Энгельс!
Дурь полная. За меня придумали. Талантливый человек - талантлив во всем. Так же говорят. Значит знают. А я, например, летать не умею. Был бы талантливым - летал бы как воробей хотя бы.
- Ванька, слышь!- Спросила, улыбаясь, Баба- Тэтчер. Она рядом висела над балконом.- покатать его что ли? Пусть поверит в себя! Поймёт, что есть талант.
- А он потом не сиганёт сам с балкона?- Прошептал Иван.- Мы уедем, а он поверит, что умеет летать, да и сиганет. Не будет у нас больше такого писателя.
- Ты, Иван, пойди отдохни малость.- Сказал Яблонский. - Я вот когда сам с собой начинаю беседовать, то спать ложусь на полчасика. И проходит.
- Да я у него это впечатление из мозгов сразу удалю. Он не вспомнит потом.- Успокоила Яга.
Тут Яблонский - Забалуев взмыл над балконом и, расправив руки как крылья, орлом вознёсся над самыми высокими домами. Сделал несколько красивых виражей и через десять минут спикировал на балкон. Мягко, солидно сел. Как орел натуральный. Глаза его ничего не выражали. Рот не открывался, а волос стоял вертикально. Дыбом стоял.
- А Вы говорили, что не талантливый!- Пожал ему обвисшую руку Максим Ильич. - Ещё какой, блин!
- Так. Мне надо поспать.- Яблонский пошел в комнату.- Галлюцинации пошли, а выпили вроде только три по ноль семь.
- Пусть отдохнёт.- Сказала Ивану Яга.- Встанет и ничего не вспомнит. Денег не просите у него. Сам даст. Лучше пусть совет подкинет - как поправить нам коммунизм. Чтобы он правильный был. Сейчас слегка похоже, но это не коммунизм.
И она улетела. Но обещала к вечеру быть на балконе. Червонный с Ваней тоже присели на диван и задремали. Так и прошла половина дня. Новые знакомые сблизились с помощью хорошего портвейна и уже могли считать себя друзьями. Так они и стало, когда к шести вечера все очнулись и собрались на кухне.
- За дружбу!- Поднял стакан писатель.
- За нерушимую и бесконечную - Подтвердил Червонный.
После третьего стакана пошли объятия и откровения.
- А ведь я был простым вагоновожатым трамвая и работал на элитном семнадцатом маршруте, который от Сокольников до Кузнецкого Моста.- Ностальгически всхлипывал Яблонский и утирал широкую слезу кухонной занавеской.
- А я как был дураком из сказки про отца, у которого было три сына, так им и остался. - Тоже пробовал всхлипнуть Ваня, но у него не получалось. Выпил он намного меньше.
- Мне больше всех не пофартило. - Тоже почти натурально рыдал Червонный - Золотов.- Я слесарил на Урюпинском заводе по выпуску болтов на шестнадцать. Ах, как я слесарил! Душа пела и ввысь рвалась! А из меня сделали большого чиновника. Секретаря обкома. Украли, суки, любимое дело.