-Видите они дают нам новые способы познания и преобразования мира. В этих способах - суть коммунизма. Вкалывают машины, роботы. Им не надо платить, они сами себя будут ремонтировать и воспроизводить. А в основном- создавать всё, что нужно коммунизму. И никакой эксплуатации человеком человека. Это ж железки, неодушевлённые предметы. - Писатель устал от портвейна и длинной речи, передал Ване книгу, упал на диван и захрапел.
Спал он два дня. За это врем коммивояжеры раз пять бегали в магазин и книжку под «три семёрки» изучили почти наизусть.
- Вот. Я же говорил, что он мудрее профессора Карданского. Выход мгновенно нашел.- Червонный ликовал.- Он уже видел подъём, расцвет и процветание настоящего коммунизма.
- Главное - деньги не надо будет клянчить по всему миру.- Радовался Иван.-
И товары таскать поездами, пароходами и грузовиками. Всё своё будет. Бляха! Ну, Яблонский, ну гад умный какой! А ты чего молчишь, бабуля? -Бабуля? Какая? - подозрительно глянул на него Червонный.- Ты ничего? В порядке. Следи за пальцем. И он стал водить указательным своим мимо Ваниных глаз.
- Потом поговорим.- Сказала Яга.- Надо сперва уточнить у Сатаны, может ли его братия вот эти все железки сделать. Книжка - то фантастическая. Написать легко.
- Нечистой силе всё по зубам. Вы вон какие чудеса творите в мире. А тут- всего роботов всяких наконструировать. Вам раз плюнуть.
- Ты отдохни, Вань. Уложил его рядом с писателем Золотов.- Заговариваться стал. Сам с собой болтаешь чушь несусветную. Нечистая сила. Спи покуда…
Погуляли они с писателем всю неделю. Он им книжки свои подарил, два миллиона дал и сказал на пороге перед расставанием.
- Если про ваш коммунизм книжку сделать - только меня зовите. Лучше никто не сможет написать.
Они крепко обнялись и расстались. А через минуту Баба Тэтчер уже стряхивала их с метлы возле дома Червонного.
- Как- то быстро мы чересчур.- Удивился Золотов. Взял портфель с миллионами и пошел домой. А Иван ещё полчаса поспорил с Ягой на предмет изготовления роботов. Сошлись на том, что в следующую неделю на Лысой горе Шабаш соберут и коллективно всё обсудят. Ну а потом был Шабаш, на который слетелась вся нечисть. Порешили, что справятся. Только Леший засомневался. Но его особо- то и не слушал никто.
И вот после всего описанного незаметно - нежданно прошло всего каких- то аж целых десять лет. А много это для коммунизма в зарайской области или в самый раз - никто определить не мог. Черти и бесы бессрочные были, бессмертные как Кощей. И потому во времени ничего не понимали. А Ивану, Червонному, отцу Симеону и профессору Карданскому- Витте, да Гришке с Олежкой обернулись эти годы как тягостное заключение в зоне особо строгого режима.
Хоть и коммунизм процветал на посторонний взгляд. И народ был розов лицами, в меру толст и без меры пьян от счастья.
Глава двадцать вторая
Жаль коммунизма
Вот как так может быть? Десять лет - это же не неделя. Она и то тянется от понедельника к субботе как переполненный автобус с нижнего края Зарайска к верхнему, к вокзалу. А десяток коммунистических годов мелькнул во времени как болезненный сон. Только сегодня Иван внимание обратил на тот странный факт, что по радио утром сказала дикторша - доброе, мол, утро, товарищи. Сегодня шестнадцатое июля тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Московское время шесть часов утра. В Зарайске, стало быть, восемь.
А как только коммунизм победил - всем немедленно поставили дома телефоны. Набрал Ваня номер Червонного - Золотова, оборвал ему последнее сновидение и спрашивает.
-У нас какой год сейчас, Максим Ильич?
Червонный просыпался неторопливо, на пару секунд снова засыпал раза три и очнулся до рабочей кондиции минут через пятнадцать.