С вертолёта Зарайск смотрелся не так отвратно, отретушированный высотой. А вот передвигаться по нему на ногах было не просто тяжко. Опасно даже. Дорог не имелось гладких. Асфальтировать было некому. Не уважал это занятие народ. Виляли вдоль и поперёк города только просёлочные пыльные дороги, украшенные классическими рытвинами и колдобинами. Дальше своего квартала уйдешь на пару километров - можешь назад дороги не найти. Указатели и дорожные знаки не нравилось рисовать и развешивать ни одному даже очень хорошему человеку. Трава вдоль улиц росла дикая, степная. Местами расплодились заросли густого некультурного кустарника, мешавшие попасть домой без травм. Вдоль дорог и между домами группами трусцой передвигались собаки. Поскольку мусор не вывозил никто, не оказалось желания у членов коммуны, то лежал он всюду, что радовало ворон и собак. Народ как ни старался огибать мусорные горы дугой, но инфекцию, подгоняемую ветерком, всё же отлавливал. Кто- то чах от неё и тихо помирал среди шикарных предметов, да на импортных кроватях в прекрасных своих домах. Кого- то ум и сообразительность тащили в больницы и они выживали. В больницах, уже упоминалось, честно священнодействовали в поту настоящие врачи, приехавшие из разных мест Союза. Они, к счастью, любили своё дело. Но в целом Зарайск, если бы у здорового любопытного постороннего возникло желание обойти город, где процветал коммунизм, произвёл бы прямую аналогию с пустыней, сотворенной руками не из песка, а из камня и бетона. Засыхали деревья, которые никому не нравилось поливать. Только дождям, редким в этих местах и скудным. Не росли по той же причине цветы, а на улицах кроме диких собак и кошек никого не было. Изредка кто- нибудь выползал из дома- крепости личной за едой в магазин, да грузовики временами разрывали тишину чиханием старых моторов. Они или привозили из социализма товары, либо, напротив, увозили чьё - то барахло на продажу в российские города, где в семьдесят пятом уже почти исчезли самые нужные продукты, хорошая одежда, мебель и бытовая техника. Зарайские торговцы за достойные суммы сбагривали советским гражданам всё подряд, а потом возвращались и по - новой набирали в магазинах всё, что нравилось. Бесплатно, как всегда. Когда Ваня с активистами коммунистического сообщества обходили дома, узнавая - не течет ли крыша, не осыпается ли штукатурка и чего ещё не хватает народу, то видели они сплошь толстых, пухлых, но болезненно бледных людей, месяцами не выходящих из жилья. Да и ходить было некуда, кроме магазинов. Никто из них никогда не видел всего города и не знал - сколько в нём населения. Это не интересовало никого. Все интересы замыкались на визиты в магазины и просмотр телепрограмм.
Иван с ребятами из бюро коммунистического контроля мотался по границам города и помогал добровольцам на блокпостах ловить торговцев.
- Разворачивай машину и чеши домой!- приказывал он хозяину добра, готового к продаже и плотно утрамбованного в кузове грузовика.
- Это моё.- Резонно возражал хозяин.- Вы дали мне его по потребности насовсем или как? Насовсем! А у меня потребность вот в этих трёх больших холодильниках пропала. И в двух телевизорах. И в десяти персидских коврах, не говоря о наборах хрустальной посуды.
- Так отдай соседям. Или обратно в магазин сдай.- Подсказывал Ваня.
- А вот ни фига.- Топорщился хозяин.- Сами даёте и сами же забираете. «Обратно в магазин сдай»! Не по коммунистически как- то. Не гуманно отбирать подаренное. Это же нам всё насовсем подарил коммунизм? Или просто дал посмотреть?
- Да твоё это. Твоё! - Успокаивал мужика Иван.- Но продавать- то зачем? Поставь дома и радуйся. Деньги тебе не нужны. Зачем деньги- то?
Э-э-э!- Поднимал хозяин палец указательный. - Мне сорок лет. И я привык к тому что деньги нужны. Вот ты привык зубы чистить? А она, эта привычка, корнями даже не из социализма, а от буржуев пришла к нам. И ничего. Ты же при коммунизме от неё не отказался? Нет. Вот и я к деньгам привык. Просто складываю их в пустые ящики и храню при комнатной температуре. Иногда открою - посмотрю, в руках подержу. И хорошо на душе. Ты против, чтобы у меня на душе было хорошо?