- Да я только рад.- Говорил Иван.- Но торговать не надо. Домой поворачивай. Или мы тебя вернём в социализм. Решением коммунистического совета справедливости. Будешь деньги свои зашибать с лопатой в руках. Или на столбы будешь лазить. Провода тянуть.
Мужик, конечно, машину разворачивал, но утром козьей тропой мимо блокпоста смывался в ближайший российский городок, где социализм уже кряхтел и угасал. Нищал и убивал в гражданах веру в КПСС, и во власть советскую. И по этой причине со всех сторон, узнав через радио сарафанное о коммунистическом Зарайске, где всё даром и делать не надо ничего вообще - толпами ломилась публика к лидерам коммунизма Червонному, Ивану- дураку и профессору Карданскому, валилась им в ноги и умоляла принять эту публику в свою священную секту, истекающую благополучием и свободой духа с телом. Лидеры выходили в коридор, матерились там вполголоса от души. Да так истово, будто молитву читали. Потом возвращались и всех записывали в коммуну, давали им дом и выписывали бессрочный паспорт члена коммунистического общества, который работал одновременно и как пропуск в любой магазин, где счастливцы набирали всего, что надо и не надо.
Иначе было нельзя. Устав коммуны не велел отказывать желающим влиться в число граждан, стоящих на высшей ступени развития общества.
Но что - то всё равно надо было делать. Город рос как могучий белый гриб, но параллельно загнивал как проклятое буржуинское общество. Только оно гнило в переносном смысле, а Зарайск и коммунистические деревни - в прямом. Они утопали в отходах, жителей душили инфекции, никто не желал тянуть водопровод, газ и тепломагистрали от центра, где это всё было, до окраин. Народ, за двадцать пять километров освоивший свои дома, брал в магазинах пикапы на базе ГАЗ-63, мотоциклы с коляской и ездил в центр за водой с большими пластмассовыми бочками. Обратную дорогу находили не все и звонили с придорожных телефонов в Управление всеобщего контроля
за обеспечением гармонии.
Оттуда вылетал на мотоцикле Гриша Лаптев или Олежка Мухобойский, находил бедолагу по рассказанным приметам места и работал лоцманом, доставляя заблудшего до дома. Но это была не беда, а только её самая невинная половина. Хуже было с отоплением и газом. И если баллоны ещё можно было набрать в магазинах и подключать к плитам, варить и мыться в тазиках с горячей водой, то электрические обогреватели, хоть в магазинах их было невпроворот, подключать было не к чему. Никто не любил копать траншеи и закапывать в них электрокабели. А не любишь что- то делать - никто при коммунизме не имеет права тебя заставить. Да и кабели сами мало что давали. Надо было провода от них правильно растянуть по домам и поставить розетки, патроны для лампочек. В самом центре Зарайска это всё сделали, когда население ещё колыхалось на отметке двести тысяч человек. И нанятые в социалистическом Челябинске электрики в обмен на автомобили «фольксваген» быстренько всё сделали. Но когда город растащило вширь и жить в нем стали два миллиона отдыхающих от трудовой социалистической жизни граждан - челябинские, свердловские и омские спецы - тепловики, газовики и электрики отказались даже от «мерседесов», которых в СССР на конец шестидесятых вообще ни у кого не было. В семьдесят втором Зарайск отметил прибытие трехмиллионного члена коммуны, в семьдесят пятом - шестимиллионного и крах коммунистической святой идеи обозначился перед лидерами высшего общественного строя так же грозно и безысходно как полное отсутствие спасательных кругов и шлюпок на огромном тонущем корабле. Люди разбирали в магазинах транзисторные телевизоры и кучу батареек к ним, но не работали холодильники, стиральные машины и всё, что питается настоящим электричеством. Летом город пропадал в темноте с десяти вечера, зимой с шести. И если смотреть на него ночью с того же вертолёта, обычно не летающего в темноте, то о том, что город огромный есть и никуда не делся, можно было догадаться по кострам внутри домов. Для костров рубили засохшие без полива деревья и они летом давали свет, а зимой ещё и тепло.
После сотого за месяц февраль пожара с выгоранием домов до тла и похоронами четырёхсот коммунаров Совет лидеров коммунизма собрался в кабинете Червонного - Золотова.
Глава двадцать третья
Плохой результат - тоже результат
- Профессор!- Воскликнул Червонный. - Кранты нам без Вашей мудрости.
Мы бились за победу коммунизма в Зарайске и долг свой исполнили. Но никто и в кошмаре не увидел бы сегодняшней разрухи и общей жалкой беспомощности. Ведь такого просто даже по теории не может быть при коммунизме. Что это, профессор?!