- А кто на уши встанет да в отказ пойдёт - расстреливать нахрен.- Сообразил Гриша Лаптев.- Даже если миллион шмальнуть - и то город останется побольше Свердловска. Пять миллионов, блин. В Чикаго, наверное, и то поменьше народу.
-Дураки вы все.- Рассудительно заметил Максим Ильич.- Фонд мира нам так и будет слать по паре миллионов в день. Солдат прокормить хватит, в Свердловск деликатесы за неделю все завезём. Не вопрос. А министру Обороны - фиг кренделем и тертый хрен на бутерброде?
- Обратимся лично к Леониду Ильичу, чтобы он министру за огромный вклад в строительство нашего коммунизма дал Героя Советского Союза и Звезду золотую. И присвоил ему звание фельдмаршала. Им какая разница - маршал- фельдмаршал?! Баба Тэтчер поможет к Брежневу попасть. Для неё это - тьфу.- Повеселел Ваня. Дело вроде бы начало склеиваться из осколков, быстро наколоченных комиссией.
- Ну, не возражаю.- Тоже воспрянул духом Червонный - Золотов.- Что-то в этом есть вполне осуществимое.
Сели они в машину Ильича и погнали по городу. Шесть часов мотались и всё разглядели. Можно было исправить всё. Можно! И места для заводов с фабриками нашлись. И асфальта, посчитали, всего- то для восьмиста девяносто трёх километров надо было обменять на хорошие продукты со Свердловском. Пустяк.
Вечером по домам разошлись. Пить не стали. Надо было подготовиться к завтрашней встречей с нечистой силой, да правдиво и доходчиво изложить спасительный вариант. Нельзя было терять коммунизм, назад откатываться, на нижнюю стадию. А получится если всё, то и Лизавета вторая передумает с братвой своей разваливать счастливое общество. Дома Иван позвонил Бронштейну в Фонд мира и договорился, что следующую неделю тот будет гнать в Зарайск по три миллиона.
- Да хоть по десять!- Глава Фонда был слегка пришиблен коньяком и потому непроизвольно превратился в доброго дядю. И щедрого.
- Да ладно. Пяти хватит.- Засмеялся Иван.
- Приедешь врезать по соточке?- Спросил из вежливости Бронштейн. - Не можешь пока? Ну, тогда жди завтра деньги. И мне мои проценты сбрось сразу.
Положили трубки.
- Срастётся!- Ликовал Иван, засыпая.- Поживём ещё!
Снился ему почему- то старый город родимый. Братья на мясокомбинат с утра собираются. Деликатесы для обкома партии варить, вялить и коптить. Маманя с отцом на свой завод железобетонных изделий уже ушли, забрали последние две бутылки кефира на обед. А Ваньке остались две недоеденных корки хлеба и яйцо сырое. Корки- то он сжевал и собрался разбить яйцо. Запить желтком хлебное месиво хотел. А яйцо и говорит ему человеческим голосом, хриплым и грубым:
- Не губи меня, Иван - дурак. Я Кощей бессмертный, а в яйце никакой иглы, как в сказках пишут. Прямо в самой скорлупе смерть моя. Разобьёшь - тут мне и хана.
- Так народ сколько яиц уже съел. И сырых, и варёных. А ты всё живёшь, хрыч старый.- Съехидничал Ваня и яйцо кокнул об стол да выпил.
- Вот надурил я тебя! - Весело крикнул голос.- У меня в игле смерть как и была. А в этом желтке - твоя, Ванятка, погибель. Прощевай, стало быть покедова!
Ну и вроде после этих слов вышел во сне Иван на улицу. Хорошо вокруг Лето. Бархатцы пахнут и соловьи с утра вокально упражняются, хотя положено им свиристеть ближе к вечеру. Курицы гуляют возле заборов соседских, клюют что- то сосредоточенно. И ветерок, над головой проплывающий, приносит издали запахи калёной стали из кузнечного цеха и свежей кожи, дублёной недавно - с фабрики меховых изделий. Хорошо! Ну, а тут вдруг низко над землёй как штурмовик несётся против ветра в золотой ступе Баба Яга. И метлой Ваньке машет. Стой, мол, к тебе бегу.
- Вот же блин!- Заскучал во сне Иван.- Я же у неё три рубля занимал позавчера. Значит, хочет долг забрать. А у меня как раз сегодня - пустой карман. И, вроде, кричит он ей навстречу. Займу, мол, в дурдоме- храме у главврача Ухтомского и завтра отдам.
- Эй, Иван! Что ты там бормочешь? Давай, поднимайся. Пошли оконцовку этого сна наяву досматривать.- Голосом настоящей, можно сказать, подруги Ванькиной, Бабы Яги Тэтчер сказало пустое пространство комнаты. Ваня глаза открыл. И точно - сидит на подоконнике Бабуся- Ягуся и косу заплетает прямо под цыганским расписным платком.
- Давай, одевайся и пошли в обком партии к Червонному - Золотову. Пора. Профессора по пути заберём и твоих дружков - придурков из дурдома. Не знаю - священника Симеона брать? Тошнит меня от праведников церковных.