Вот и обгорелый труп, протянувший ноги к выходу.
- Мне кажется, что это и есть Гитлер,- говорит Шевцов.
При взгляде на маленькое тело, потерявшее человеческие формы, можно было прийти к самым различным заключениям. Я совсем не уверен, будто именно это был труп Гитлера. Вот Геббельса мы опознали точно: хотя он обгорел, но непомерно крупная по сравнению с маленьким корпусом голова и искалеченная нога выдавали рейхсминистра пропаганды. Недалеко лежала женщина, на груди которой блестел сплавившийся золотой слиток. Сопровождавший нас сотрудник рейхсканцелярии пояснил:
- Фрау Магда Геббельс, рейхсфюрерина - глава немецких женщин, кавалер золотого партийного значка.
Рядом - трупы четырех ее детей.
Впоследствии пришлось читать показания свидетелей кошмарной для имперской канцелярии ночи с 1 на 2 мая. Когда Кребс вернулся и начался наш последний штурм, посыпались новые самоубийства и убийства в среде гитлеровской клики. Убив своих четырех детей, покончила с собой Магда Геббельс; последним отправился вдогонку за фюрером ее колченогий супруг. Остальные обитатели рейхсканцелярии - адмирал Фосс, посланник Хавель, начальник штаба "Гитлерюгенд" Аксман, Монке и другие бежали к Деницу вместе с группой Бормана, но почти всех переловили наши солдаты.
Пока мы осматривали личные помещения Гитлера, Павловцев со своим переводчиком Анатолием Варшавским производил поиски в кабинетах, шкафах, сейфах, собирал разбросанные по полу документы и бумаги. Были обнаружены копии с завещания Гитлера и другие важные политические документы.
Мы тепло поблагодарили коменданта В.Е. Шевцова и покинули убежище Гитлера. Проезжая по Аллее побед, своими глазами видели повешенных фольксштурмистов "седую гвардию Гитлера"; даже в последние сутки боев гестаповцы вылавливали уклонявшихся от безнадежной борьбы бойцов и вешали их на видных местах для устрашения...
Каждый день газеты приносили сообщения о капитуляции немецких войск перед союзниками. Наконец стало известно о подписании 7 мая в ставке Эйзенхауэра акта о капитуляции Германии.
Так обстояли дела на Западном фронте, а против нас противник продолжал драться даже в безнадежном положении. Силой оружия советские войска уничтожили двухсоттысячную франкфуртско-губенскую группировку, но окруженные гитлеровцы в Латвии, на Данцигской косе, осажденные в крепости Бреслау продолжали сопротивление. На фронте советские войска вели бои с армиями Шернера, Мантейфеля и других фашистов. Численность этих армий достигала еще полутора миллионов человек.
- Что ж это такое? - недоумевал Катуков.- Союзники принимают капитуляции, а с нами война идет полным ходом! Разве это по-союзнически? Какая цена такой капитуляции?!
Советское правительство решительно потребовало немедленного подписания капитуляции всеми союзниками. Эйзенхауэр вынужден был согласиться. Местом подписания акта общей капитуляции по настоянию нашей Ставки был назначен Берлин - Карлхорст.
Почему именно Берлин? Как символ. Здесь находилась колыбель, а потом цитадель традиционного юнкерского милитаризма и шовинизма с их древним лозунгом: "Король во главе Пруссии, Пруссия во главе Германии, Германия во главе мира". Здесь двенадцать лет вынашивали злодейские планы фюреры "тысячелетней империи". При Гитлере столица, как никогда, блистала фельдмаршалами и фельдфебелями, но скрывались в подполье лучшие сыны города, наследники традиций немецких революций. На Бендлерштрассе, в военном министерстве, вызревали планы "Зюйд", "Барбаросса", "Маргаритка", "Морской лев", доктрина "Мрак и туман" - планы, приведшие к агрессии и уничтожению миллионов людей. С Вильгельмштрассе Риббентроп плел подлые сети провокаций и лжи. На Фоссштрассе, в Имперской канцелярии, Гитлер и Гиммлер утвердили план "Ост" - план уничтожения славянских народов: 20 миллионов поляков предполагалось выслать в джунгли Южной Америки, 10 миллионов чехов выселить в Сибирь, численность русских и украинцев с помощью заразных болезней и насильственного уменьшения рождаемости "сократить" в десять раз и заставить эти народы забыть о своем национальном происхождении, превратить их в рабочий скот для арийцев. Весь этот расистский бред, воплотившийся на практике в Освенциме, Майданеке и сотнях других подобных мест, родился здесь, в Берлине, и именно здесь мы сокрушили машину фашистской государственности. Поэтому советский народ хотел, чтобы германский милитаризм признал банкротство своих доктрин и планов в собственной столице.
Мне довелось 8 мая присутствовать при подписании акта о капитуляции Германии.
В аэропорту Темпельгоф еще видны следы работы наших гвардейцев: ангары разрушены, на поле валяются сожженные остовы самолетов, отчетливо различаются следы заделанных воронок. Слышим рокот моторов: наши истребители взмыли навстречу самолетам союзников.
В 14 часов на аэродром прибыл генерал армии В.Д. Соколовский, комендант Берлина генерал Н.Э. Берзарин и другие, а вскоре приземлился на поле "дуглас", потом - еще четыре. Из них вышли делегаты Верховного командования экспедиционных сил союзников во главе с английским маршалом авиации сэром Артуром В. Теддером.
Так было условлено заранее: от нас и от союзников акт капитуляции примут заместители, а не сами Верховные Главнокомандующие.
Отдельно прибывает французская делегация во главе с командующим 1-й французской армией генералом Делатр де Тассиньи. Французы всегда держались гордо по отношению к англосаксонским покровителям и всячески подчеркивали свою самостоятельность. Де Тассиньи не только прилетел, но и улетел отдельно от остальных союзников.
Как полагается, в честь союзников оркестр исполнил национальные гимны. Прошел почетный караул. А в стороне приземлился в это время самолет с представителями германского командования. Под охраной прошли генерал-фельдмаршал Кейтель, адмирал флота Фридебург и генерал-полковник ВВС Штумпф.
Колонна автомобилей потянулась через весь город. На тротуарах горестно стояли берлинцы, наблюдая позор своих генералов, которые совсем недавно принимали здесь парады, а теперь ехали под конвоем подписывать капитуляцию вермахта.
Наконец - Карлхорст. Акт подписания капитуляции должен был происходить в военно-инженерном училище, единственном помещении в Берлине, где сохранился в целости обширный зал.
Сияют люстры, звучит разноязычная речь...
За столом сидят Жуков. Теддер, де Тассиньи, Спаатс и некоторые другие. В зале - командование 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, командующие армиями, члены Военных советов.
Дежурному офицеру приказано ввести представителей командования вермахта. Через боковой ход в зал привели уполномоченных поверженной армии.
Поначалу Кейтель пытался держаться невозмутимо: приветствовал всех наклоном головы, выбросил вверх маршальский жезл, но в ответ никто не шелохнулся, будто вошел не человек, а призрак. Фашисты уселись за небольшим столиком, отведенным специально для них.
Проверили полномочия немецкой делегации. Все правильно: предъявленный документ подписан Деницем, поручившим начальнику штаба верховного командования генерал-фельдмаршалу Кейтелю и сопровождающим его лицам подписать акт о безоговорочной капитуляции Германии. При слове "капитуляция" Кейтель и Штумпф как-то сразу на глазах сникли. Их спрашивают: знакомы ли они с документом, согласны ли подписать? "Да, да",- торопливо отвечает Кейтель и, стремясь поскорее кончить тягостную для него церемонию, раскрывает папку и хватается за перо.
Но маршал Жуков властно зовет его к своему столу. Когда Кейтель усаживается, монокль выскакивает у него из глаз, рука никак не может справиться с ручкой. Какое-то мгновение нерешительно медлит: думал ли когда-нибудь фельдмаршал, что придется послушно подписывать пять экземпляров акта, составленного советским командованием и знаменующего ликвидацию германской армии на суше, на море и в воздухе?..
Кейтель подписывает и, криво улыбаясь, отправляется на место. За ним Фридебург. Штумпф еле двигается, за ручку берется робко, неуверенно.
- Немецкая делегация может удалиться!
Кейтель снова салютует жезлом, остальные кланяются, идут на выход - опять им никто не отвечает.