— Да бей же, бей!.. — простонал Лесовых. — Сомнут все.
— А минные поля, ты забыл про них? — зло прокричал Поветкин, с трудом пересиливая желание нажать курок ракетницы.
Лесовых испуганно и удивленно взглянул на искаженное до неузнаваемости лицо Поветкина и отошел к телефонисту.
Стиснув зубы и давя нараставшую во всем теле дрожь, Поветкин впился глазами в узенькую, ничем не приметную полоску земли, к которой катилась танковая лавина.
— Только бы сработали, только бы взорвались, — непослушными губами прошептал он.
«А вдруг не сработают? — мелькнуло в сознании. — Тогда, тогда…»
Вдруг на той самой узенькой, ничем не приметной полоске земли, куда с надеждой и отчаянием смотрел Поветкин, в разных местах один за другим вспыхнули взрывы, и сразу же запылали восемь костров. В стороне от них крутились на месте еще три танка. Остальные, словно наткнувшись на невидимую преграду, замерли, выбрасывая частые дымки выстрелов.
— Огонь! — что было сил прокричал он, и раз за разом четырежды выстрелил из ракетницы.
Еще не успела отгореть первая ракета Поветкина, как вся наша оборона ахнула единым залпом. Вокруг фашистских танков вскипел разлив взрывов, взметнулись черные фонтаны. Резкие удары противотанковых пушек и обрывистые хлопки бронебоек задавили, смяли рев танковых моторов. Фашистские танки скрылись в сплошной пелене дыма и пыли.
— Стой!.. Прекратить огонь! — крикнул Поветкин.
Но пушки, бронебойки, пулеметы и автоматы все продолжали бить, словно стремясь с лихвой отплатить за то нечеловеческое напряжение, которое испытали люди, глядя на катившуюся волну фашистских танков. Только многократно повторенное приказание прекратить огонь остановило наконец ожесточенную пальбу.
Когда дым немного рассеялся, перед самым передним краем нашей обороны фашистских танков уже не было. Только буйно полыхали в разных местах еще десятка полтора пожарищ и между ними темнело много навеки замерших машин с длинностволыми пушками.
Поветкин схватил поданную Лесовых флягу с водой, жадно пил, захлебываясь, а сам все смотрел на юг, куда, догоняя уходящие фашистские танки, били наши гаубицы и тяжелые пушки.
— Прикажи, пожалуйста, командирам подразделений доложить результаты боя, — допив последнюю коду из фляги, расслабленно сказал он Лесовых и обессиленно прислонился к стене траншеи.
Пелена тяжелого тумана заволокла сознание, и Поветкин на мгновение совершенно забыл, где он и что с ним. Открыв глаза, он удивленно осмотрелся. Справа и слева от шоссе было совсем тихо. В нежных лучах поднявшегося солнца призрачными островами лениво плавали волны дыма. Среди бесформенных пятен вздыбленной земли нежно зеленела еще сизоватая от росы трава. В траншеях, в ходах сообщения, в окопах и котлованах виднелись люди — в касках, в пилотках, с непокрытыми головами. И над всем этим лучилось бездонное, сияющее голубизной утреннее небо.
Поветкин снял фуражку, расстегнул ворот гимнастерки и дышал всей грудью, чувствуя, как молодеет, наливается силой все тело. Он хотел взмахнуть руками, размяться, но, взглянув на юг, где, разбрасывая искры, догорали фашистские танки, сурово сжал губы и взял бинокль. В светлом круге окуляров отчетливо вырисовывалась лощина с кустарником и остатки разбитого села. Внимательнее всмотревшись, Поветкин увидел, что и в кустарнике, и в селе, и на поле стояли фашистские танки, а вокруг них суетились танкисты.
«Опять к атаке готовятся», — подумал Поветкин и, вызвав по телефону командира гаубичного дивизиона, приказал открыть огонь по танкам. Сразу же ударила и фашистская артиллерия. Первые ее снаряды взорвались кпереди НП. Второй залп прошел дальше.
«Сейчас накроют, — тоскливо подумал Поветкин. — Ракеты зеленые заметили. Теперь начисто сметут все».
Он хотел перебежать в нишу, но не успел. Нарастающий вой снарядов оборвался, тупой удар страшной силы потряс блиндаж и — все померкло. Новый удар обрушился с еще большей силой и отрезвил Поветкина.
— За мной, на запасной НП, — крикнул он Лесовых и радисту с телефонистом и бросился в ход сообщения.
Когда, отбежав метров сто, Поветкин оглянулся назад, на месте его НП темнела истекающая дымом бесформенная груда земли.
— Быстрее связь, — вбежав в новый блиндаж, приказал Поветкин телефонисту и повернулся к Лесовых.