Марина набросила полотенце прямо на мокрое платье и медленно, словно очень устала, пошла в сторону дома. Ее ребята направились следом. Катя взяла за руку Ниночку. Ляля и Маша собрали игрушки. Они были очень аккуратными.
В дороге никто не разговаривал, но и так ясно, что каждый думал о Ванином поступке. Зачем он это сделал? Вопрос! Плавать ведь не умеет.
Домой добирались к вечеру. Марина с трудом поднялась по лестнице, зашла в свою комнату и прикрыла дверь. Все постояли в нерешительности. Перед ужином Марина так не поступала. Впрочем, в комнату к ней вход был заказан всегда. Пашка лишь однажды переступал туда порог. Когда сильно простудился, и Марина ставила ему горчичники. Он помнил строгий порядок, аккуратно застеленный полосатым пледом диван, блестящий экран компьютера и… телефон. Телефон, по волшебству которого в доме появлялось все, что необходимо. Стоило Марине закрыться в комнате, снять трубку и вежливо надиктовать вкусные обеды, памперсы для малышек, новые голубые рубашки и теплые шерстяные штаны, полосатые мячи и красные совочки, упакованные в синих ведрышках с медвежатами. На следующий день все в точности появлялось в прихожей, в коробках с надписью — «КЗ 127».
Но сейчас за дверью было тихо, как на чердаке в ночь под рождество. Пашка прислонил ухо к замочной скважине. Где-то в глубине, точно в чреве посудомоечной машины что-то тихо гудело «шик-шир-шик». «Хоть бы таблетку какую выпила», — подумал он и, вдруг, сам того не ожидая, постучал. Ему не ответили.
— Пойдем, — потянула его за рукав Катя, — вдруг, спит…
— Что это с ней? — удивился Пашка.
— Может быть, ее медуза укусила? — невесело предположил Боря.
— Испугалась она. — Неуверенно произнесла Катя. — А плыла-то как! Точно русалка! Еще говорила — не умею…
На поселок опустились сумерки, и выкатила из-за леса луна, белая и круглая, как молоко, налитое в стакан по самый край. Марина из комнаты не выходила. Тишина в доме стала пугающей. Все дети, кроме Пашки с Борисом, сидели по кроватям, взъерошенные и сердитые, как голодные воробьи. Катя подумал, что теперь, на правах старшей, ей надо приготовить для малышей молоко и тосты. Она направилась на кухню и, не удержавшись, тронула ручку Марининой комнаты. Дверь с легкостью подалась.
Пашка и Борис сидели в своем укромном месте под бузиной и глядели на луну.
— Вон, гляди, еще ракета взлетела. — В небе чиркнули серебряным карандашом с живым оранжевым хвостиком. — Зачастили чего-то… Вчера три, сегодня…
— Ракета… — протянул Боря. — А ты почем знаешь, что это ракета? Выдумываешь все, Пашка!
— Неа, не выдумываю, ракеты — это такие машины, которые летают в небе. Вот на луну может полететь и даже дальше. Только машины не игрушечные, — настоящие. Их взрослые делают, понимаешь.
— Ну вот, опять врешь! Кто это — взрослые? Эти большие дети, которых в книжках рисуют? Так то сказки! Ты вот их видел что ли, чтоб болтать?
— Видел! — сказал вдруг Пашка. — Хочешь, и тебе покажу? Если не сдрейфишь, конечно…
Борис поглядел на ракету, ползущую за верхушками тополей. Ракета превращалась в звезду. Ему стало до тоски обидно, что другу знакомы мучившие его, Бориса, тайны. Ничего умнее не получилось, как потереть кулаком нос и злобно сказать:
— Если б ты не друг мне был — засветил бы тебе промеж глаз. Чтоб не врал! Ясно?
— Ясно! Сдрейфил.
— Слушай, а может эти ракеты твои и не ракеты вовсе, а звезды?
— Балда ты, звезды! Звезды, они, как солнце — огромные. Только ужасно далеко.
— Покажи мне взрослых, — вдруг тихо сказал Борис. — А то от этих вопросов скоро башка треснет. Покажешь — поверю!
— Вот то-то! — засмеялся Паша. — А ответы на кое-какие вопросы у меня есть. И не проболтайся. Тайна это. Если Марина узнает, что я ключ от подвала нашел — отберет. И все.
— А что там в подвале?
— Книги! Много!
— С картинками?
— Есть и с картинками. Только эти книги нам читать нельзя.
— Это еще почему?
— Не знаю! — признался Паша. — Хотя постоянно об этом думаю…
В тишине…. Раздался девчачий визг, такой, что даже вороны с тополей разлетелись. Мальчишки переглянулись и бросились в дом.
Дети стояли перед распахнутой дверью в Маринину комнату и ревели. Катька, испуганная и красная, держала на руках Нинку. За дверью все было белым-бело от лунного света. Ровнехонько в квадрате окна, брошенного луной на пол, лежала Марина.