К чести Бога будь сказано — несмотря на неожиданность, Он не среагировал на дерзкие слова Иакова с обычной для Него суровостью. По моему скромному мнению, после первого потрясения у Него даже шевельнулась симпатия к стоявшему перед Ним человеку. У Него уже были всякие верующие — глупые и инфантильные, как Адам и Ева, обидчивые и дикие, как Каин, праведные и послушные, как Ной и Авраам, наглые, как строители Вавилонской башни, злобные и грешные, как люди поколения, жившего перед потопом, и обитатели Содома, — и вдруг перед Ним появился верующий с совершенно иным складом ума, сомневающийся и требовательный, почти дерзкий, но до чего же смелый, оригинальный и занятный!
И тут Иаков добавил еще одну фразу: «А этот камень, который я поставил памятником, будет домом Божиим», — то есть в этом месте я построю Тебе храм.
Вполне возможно, что эти последние слова автор рассказа вложил в уста Иакова по той простой причине, что жил в более позднюю эпоху, во времена регламентированной религии, и должен был думать о доходах служителей культа. Но мне бы хотелось думать, что он намеренно завершил рассказ еще одним дерзким подмигиванием Иакова в сторону неба. В самом деле, когда Иаков обещает Богу построить Ему храм, он тем самым снова указывает на их сходство. Он как бы говорит Ему: «Различие между нами не так уж велико. У обоих у нас есть материальные потребности. И если Ты позаботишься о пище и крове для меня, я обеспечу дом и жертвы для Тебя».
И действительно, сразу же вслед за тем он заявляет: «И из всего, что ты, Боже, даруешь мне, я дам Тебе десятую часть». Тем самым Иаков разъясняет Богу: размер того, что я дам Твоим служителям, зависит от размера того, что Ты дашь мне. Можно ощутить улыбку на его лице, как будто он говорит: «Господи, давай не будем притворяться наивными, давай не будем прятаться за общие фразы „к востоку и к западу“, и „как песок земной“, и прочие громкие слова и щедрые обещания. Мы оба знаем, что религия — это не только вера и предвидение, и не только Земля обетованная, и не только избранный народ и этические поучения пророков. Она также — храм, священнослужители и жертвенники. Она — жертвы и десятины. И нужно позаботиться о заработке для всех».
В скобках добавлю, что интерес Иакова к исчислению десятин говорит кое-что и о его характере. Его первые слова в Библии — это предложение: «Продай мне теперь же свое первородство», — обращенное к Исаву (Быт. 25, 31). А его последними словами было: «Похороните меня (…) в пещере (…), которую купил Авраам с полем у Ефрема Хеттеянина в собственность для погребения» (Быт. 49, 29–30). Это он наказал сыновьям, когда те стояли вкруг его смертного ложа. В жизни Иакова были любовь и страсть, утраты и тоска, потери и боль, страх и его преодоление. Но Библия предпочла подчеркнуть его деловую сторону, начать рассказ об этой жизни с разговора о продаже и закончить упоминанием о покупке. И точно так же, деловым и договорным образом, не как слепой фанатик и не как чрезмерно послушный исполнитель, а так, как он стоял против Исава и как будет стоять против Лавана и против Того, с которым ему предстоит бороться на переходе через Иавок, он предстал в этом сне и против Бога.
«Не может быть»
Иаков, однако, не был ни единственным, кто спорил с Богом, ни даже первым. Первым был Авраам, который спорил и торговался с Богом о количестве праведников, ради которых Господь мог бы простить Содом. Казалось бы, тут обнаруживается сходство между двумя праотцами — дедом и внуком, но на самом деле куда более интересно как раз различие между ними, четко выразившееся в различии обоих споров.
Как мы помним, к Аврааму пришли в гости «три мужа» — известить о предстоящем рождении Исаака (Быт. 18). Двое из гостей — ангелы Божьи — пошли оттуда в Содом, чтобы его истребить. Третьим был Бог, который остался с Авраамом для короткого разговора. Начало их беседы было неожиданным и многообещающим. Авраам осмелился спросить Бога, почти упрекнуть Его: «Неужели Ты погубишь праведного с нечестивым? Может быть, есть в этом городе пятьдесят праведников? Неужели Ты погубишь, и не пощадишь места сего ради пятидесяти праведников в нем? Не может быть, чтобы Ты поступил так, чтобы Ты погубил праведного с нечестивым, чтобы то же было с праведником, что с нечестивым; не может быть от Тебя! Судия всей земли поступит ли неправосудно?»