Давид согласился, но потребовал, чтобы предварительно Авенир вернул ему Михаль (Мелхолу), дочь Саула, которая была отдана, как я уже говорил, Фалтию из Галима. Это не было требованием все еще любящего и тоскующего мужчины — то было требование царя, которым руководили чисто политические мотивы. Библия даже не описывает встречу Давида и Михали и обходит молчанием чувства воссоединившихся супругов — она предпочитает упомянуть о расставании Михали с Фалтием и о его безутешных рыданиях, — но об этом я еще расскажу несколько позже.
Лишь теперь, убедившись, что Авенир выполнил условие, Давид пригласил бывшего Саулова военачальника к себе в Хеврон, где они обсудили последующие совместные действия. Затем Авенир покинул дворец Давида, чтобы возвратиться к себе домой. Но едва он отъехал, как в Хеврон вернулись Иоав и его воины. Весть о том, что убийца брата гостил в доме Давида, привела Иоава в ярость. Можно предположить, что его оскорбил также тот факт, что он не был посвящен в интригу. А возможно, он опасался, что в обмен за помощь Давиду Авенир получит должность командующего армией. Как бы то ни было, Иоав ворвался к царю и выкрикнул, что Авенир несомненно приходил со шпионскими целями и его ни за что нельзя было отпускать. И тут же, выбежав от Давида, самочинно послал своих людей, чтобы под ложным предлогом вернуть Авенира в Хеврон. Авенир вернулся, Иоав встретил его у городских ворот и зарезал собственными руками. Отсроченная месть состоялась.
Но Давид умел извлечь сладкое из горького. Он устроил Авениру роскошные похороны и хорошо разыграл сцену глубокого сожаления и скорби, включая плач и пост. Ему важно было показать, что он никак не причастен к убийству Авенира, но все, кто присутствовал на похоронной церемонии, поняли, что это убийство было ему весьма на руку, и это понимают также все, кто читает этот рассказ сегодня.
Что же касается Иевосфея, сына Саула, марионеточного царя, поставленного Авениром над Израилем, то он был убит двумя своими армейскими командирами, двумя братьями, которые отсекли его голову и принесли Давиду, рассчитывая — по глупости или по наивности — на вознаграждение. Разумеется, Давид, верный своему принципу «неприкосновенности помазанников», немедленно казнил обоих, а их ужасное подношение велел положить в могилу Авенира.
Теперь во всем доме Саула не осталось людей, которые могли бы предотвратить распространение власти Давида. Он стал царем всей Страны, как Иудеи, так и Израиля, захватил у иевуситов Иерусалим и начал укреплять свое царство. Но прежде он решил выполнить свое обещание покойному другу Ионафану. 9–я глава 2–й книги Царств открывается словами: «И сказал Давид: не остался ли еще кто-нибудь из дома Саулова? Я оказал бы ему милость ради Ионафана». И он действительно нашел старого Саулова слугу по имени Сива, который рассказал ему, что у Ионафана есть сын по имени Мемфивосфей, который живет в Лодеваре, что за Иорданом.
«От начала жатвы до того времени,
пока не полились на них воды»
Мемфивосфей был инвалидом. Библия рассказывает, что ему было пять лет, когда гонцы принесли весть о гибели Саула и Ионафана. Нянька схватила его, побежала к гонцам и на бегу уронила ребенка. С тех пор он стал хромым. Сейчас, после долгих лет страданий и сиротства, Мемфивосфей наконец удостоился лучшей участи. Давид приказал отдать ему личные земли Саула и велел Сиве обрабатывать этот участок и приносить урожай своему господину. Самого же внука Саула он пригласил в Иерусалим. «И жил Мемфивосфей в Иерусалиме; ибо он ел всегда за царским столом. Он был хром на обе ноги» (2 Цар. 9, 13).
Похоже, что этот расклад пришелся не по вкусу Сиве. Он долго ждал случая, и этот случай подвернулся ему спустя много лет, во время мятежа Давидова сына Авессалома. Давид бежал тогда от сына из Иерусалима, и тут появился Сива с парой ослов, навьюченных провиантом. Когда Давид спросил, где Мемфивосфей, Сива ответил, что тот остался в Иерусалиме в надежде, что после мятежа получит царство, которое было положено его отцу Ионафану.