Так вот, согласно этому определению, Иона — лжепророк. Разрушение Ниневии не произошло и не произойдет, и, стало быть, Иона говорил «по дерзости своей» и заслуживает, чтобы его «предали смерти». Можно понять, почему в его голосе звучат отчаянные нотки: «И ныне, Господи, возьми душу мою от меня, ибо лучше мне умереть, нежели жить» (Иона 4, 3). Это не просто взволнованное выражение. Иона напоминает Богу закон, записанный в Его же законодательстве.
Не исключено, что этот закон привел к определенному ограничению количества пророков в библейские времена, и надо признать, что возможность таким манером избавиться от всякого рода лжепровидцев, гадалок и футурологов весьма соблазнительна и сегодня. Но уже в те времена люди поняли, что критерий распознания, указанный во Второзаконии, весьма неоднозначен, и жаль, что библейский автор приписал его Богу, ибо критерий этот не свидетельствует об особой разумности.
Не случайно поэтому Библия предлагает еще одно, более сложное толкование этого вопроса. В книге Иеремии сказано: «Если какой пророк предсказывал мир, то тогда только он признаваем был за пророка, которого истинно послал Господь, когда сбывалось слово того пророка» (Иер. 28, 9). Иными словами, критерий лжепророчества, указанный во Второзаконии, относится лишь к пророчествам мира, а пророчества войны и разрушения могут быть отменены, подобно тому как это произошло с пророчеством Ионы о Ниневии. Однако в другом месте той же книги Иеремия расширяет границы возможного изменения Божественных намерений: «Иногда Я скажу о каком-либо народе и царстве, что искореню, сокрушу и погублю его; но если народ этот, на который Я это изрек, обратится от своих злых дел, Я отлагаю то зло, которое помыслил сделать ему. А иногда скажу о каком-нибудь народе и царстве, что устрою и утвержу его; но он если будет делать злое пред очами Моими и не слушаться гласа Моего, Я отменю то добро, которым хотел облагодетельствовать его» (Иер. 18, 7–10).
Получается, что не только пророчества разрушения, но и пророчества мира могут отменяться, если народ начинает вести себя иначе. В этом месте Иеремия добавляет: «Так говорит Господь: вот, Я готовлю вам зло и замышляю против вас; итак обратитесь каждый от злого пути своего и исправьте пути ваши и поступки ваши» (Иер. 18, 11). Иными словами, в отличие от Ионы, который раздражен прощением раскаявшихся грешников, Иеремия говорит, что грешники могут быть прощены, но именно благодаря их раскаянию.
Интересно, что другой пророк — Самуил — напротив, постановляет, что отмена пророчества невозможна в любом случае, независимо от характера пророчества и поведения людей. По мнению Самуила, только люди меняют свои решения, а Бог не меняет Своего слова никогда. Предсказывая Саулу, что у него будет забрано царство, Самуил разъясняет ему, что Бог ни за что не изменит это Свое решение: «И не скажет неправды и не раскается Верный Израилев; ибо не человек Он, чтобы раскаяться Ему» (1 Цар. 15, 29).
Самуил, как известно, ошибался. Бог раскаивался, и еще как, и не один раз. Но у Самуила были свои причины так говорить и, более того, — у него был свой характер, характер фанатичного и прямолинейного догматика. Что же касается Иеремии, то у него все сложнее — как потому, что он и вообще был более сложным человеком, так и потому, что вопрос этот имел прямое касательство к его личной судьбе. В 26-й главе своей книги он рассказывает, что из-за его пророчества о разрушении Иерусалима (Иер. 25, 29) некоторые князья и священники требовали его казни. В свою защиту он сказал: «Господь послал меня пророчествовать против дома сего, — и снова предложил им тот путь раскаяния, который избрали жители Ниневии и который так разгневал Иону и напрочь отвергался Самуилом. — Исправьте пути ваши и деяния ваши и послушайтесь гласа Господа, Бога вашего, и Господь отменит бедствие, которое изрек на вас». Но это не помогло, и Иеремию тогда спасло лишь то, что в его защиту выступили некоторые старейшины, которые напомнили, что некогда царь Езекия не только не казнил пророка Михея Морасфитянина, который тоже пророчил наказание Иерусалиму, но, напротив, раскаялся, «и Господь отменил бедствие, которое изрек на них».