- Думаешь?
- Да. Тебе не обязательно оставаться до конца похорон. Просто попрощайся и с ней, и мы разрешим тебе уйти.
На выдохе я растянул губы в улыбке, соглашаясь со сказанным. Раз они разрешают мне уйти почти в самом начале, то можно и попрощаться. Тем более, мама права: с Ванессой мы провели всё наше детство. А это, кажется, было не так давно.
В который раз мы остановились. Водители, ехавшие впереди колонны, повыскакивали из своих машин и подошли к катафалку. Он снова ни с того ни с сего заглох. Отец откинулся на спинку сидения, мама нервно выдохнула. Как тут не нервничать? Столько времени потратили на то, чтобы завести машину! Я уже пожалел, что согласился поехать на похороны. Но отказаться уже не получится.
- Ох, не нравится мне это, - произнесла мама, обнимая себя одной рукой за плечо и выглядывая в окно. – Сколько раз мы останавливались?
- Раза три точно, - отозвался я. – Это вообще нормально, что машина так глохнет?
- Технически нет… - начал отец. Мы снова остановились. Катафалк снова заглох. Стоило, чёрт возьми, вспомнить про него!
- Есть такая примета, - перехватила мама, - Ванесса не хотела умирать.
- А кто-то хочет? – я усмехнулся, перетаскивая предмет в игре. Хорошо убивается время.
- Хавьер!.. – шикнул отец.
- Что? – я поднял на него глаза. – Я же правду говорю.
- Хавьер, милый… - мама посмотрела на меня через зеркало, устало улыбаясь. – Я понимаю, на тебя много чего свалилось в последнее время, но не стоит так говорить, правда.
- А что за примета-то? – колонна двинулась. Мы как будто поехали быстрее; видимо, чтобы успеть к назначенному времени.
Впереди послышалось протяжное гудение машин. Но движение продолжалось, и это радовало меня. Остановки до дрожи в руках надоели.
- Если катафалк на пути к могиле часто глохнет, то это значит, что человек не хотел умирать, - мамины глаза налились слезами. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, успокаиваясь. – Боже, бедненькая Ванесса… бедненькая Сильвия…
Я выключил игру, убрал телефон в карман. Интересная примета, конечно…
Припомнилась та кудрявая девушка. Почему вообще появился её образ? И такой реалистичный… По крайней мере, таковым он был во сне.
Скоро мы подъехали к могиле. На этот раз без остановок. Кажется, когда гроб выносили из катафалка, все с облегчением выдохнули. Вот же капризная девчонка! Даже похоронить себя не даёт спокойно. Обязательно нужно создать какие-то сложности!.. В целом, она и при жизни была такой: вредной, капризной и нередко раздражающей.
Но забавной. Это подтвердят все присутствующие.
Вокруг ямы образовался полукруг из людей. Стояли неплотно, много кто стремился занять место в первом ряду. Как будто это какое-то шоу, а не обычные, ничем не примечательные похороны. Я постарался встать как можно дальше. Нет никакого желания наблюдать за тем, как закапывают очередное тело.
Рядом была совсем старая могила. Земля чуть провалилась, каменный крест, давно не чищенный, покрылся мхом. К табличке прикреплена исписанная бумажка. Ещё не испорченная дождём, не измазанная грязью. Повесели недавно. Но зачем? За могилой не следят, а записки всякие оставляют.
Убедившись, что все заняты созерцанием закапывания могилы, я подошёл к кресту и стал рассматривать каракули. Так сразу и не разберёшь, что написано. Какой-то приём, пятна… Кажется, автор записки был не в себе, когда писал её.
- Хавьер, пошли к машине, - тихо сказала мама, приблизившись ко мне. – Что ты там увидел?
- Ничего такого, - я повернулся к ней. – Сейчас подойду. Хочу последний раз взглянуть на могилу.
Мама кивнула, и они с отцом пошли к машинам. Я сфотографировал записку и не спеша пошёл за ними. Надо же сделать вид, что мне очень грустно от смерти Ванессы.
Когда мы тронулись, я открыл фотографию, приблизил как мог и стал рассматривать каракули. Буквы кривые, между словами и слогами большие пробелы. Автор будто бы писал в спешке и в каком-то неудобном месте. Но к концу поездки мне удалось кое-что разобрать:
«Надеюсь, пятна прошли. И я очень рада, что впервые за двадцать три года мне удалось повеселиться на приёме».