- Хорошо, - проговорила она, смотря куда-то в сторону. – Прости, я слишком расслабилась и позволила себе так вести, - стыдливо опустила взгляд. – Пойдём, но чуть ускорившись. У нас правда мало времени.
- Без проблем.
Мы свернули на более узкую улочку. Она более светлая, чистая и шумная, чем предыдущие. Странно, конечно. Хорошо, что шум доносится из домов, а на улице только пожилая женщина с собачкой. Никто не помешает разговору.
- Я не обижаюсь на несуществующие проблемы, - начала Эва, как только мы прошли половину улицы. – Ты столько раз облажался, что было бы глупо не показать моё отношение к этому.
- Признаю, вчера я вёл себя очень истерично. Но как ещё можно отреагировать на твоё заявление? Это ведь физически невозможно.
- Мог бы сделать вид, что поверил. Орать на весь магазин не обязательно было.
Я кивнул. Эва заправила пряди за уши.
- Ладно, прощаю тебя. Не любой поверит такому. Но повторяю: сказанное мной вчера – сущая правда.
- Хорошо, я попробую тебе поверить, - я расслабленно улыбнулась. Хоть с чем-то разобрались. Хоть какой-то груз с плеч скинул. – Какие ещё есть претензии?
- Рубашка. Её отсутствие меня беспокоит, - она с оценкой посмотрела на меня. – Буду надеяться, что дядюшка простит меня за такую оплошность и не будет сильно ругаться.
- А почему он должен ругаться?
- Он не любит, когда гости выбиваются из одного стиля, - Эва остановилась напротив дорожки, ведущей к чьему-то дому. – Мы пришли.
Здание небольшое, светлое и со вторым этажом. Больше всего выделяется балкон, украшенный зеленью. Из окон лился свет. В жёлтых пятнах видны фигуры празднично одетых людей. Теперь я понял, почему Эва так волновалась из-за отсутствия рубашки: все гости в платьях и костюмах. Важные, уверенные в себе. Мне стало неловко, что Эва сейчас окажется в дурацком положении из-за меня.
- Пойдём, - она прошла вперёд, поманила к себе рукой. С неуверенностью я отправился за ней.
Холл светлый, просторный. И тоже украшен зеленью. Около парадного входа расположилось изящное кожаное кресло, рядом с ним – круглый журнальный столик на одной ножке, на котором горделиво встречала гостей сама Катрина. Она, как мне показалось, игриво подмигнула нам и зыркнула куда-то вперёд. Мы свернули на лестницу и поднялись на второй этаж.
Паркет рыжий, можно сказать, даже жёлтый (возможно, это из-за освещения), в ёлочку. Такой приятно-домашний, тёплый, но в то же время холодный, какой обычно бывает в кабинете большого начальника. Эва, крепко схватив за запястье, вела меня куда-то вперёд. Куда – я не видел. Не мог поднять головы и осмотреться: шею будто бы сломали, а голова, безвольно опущенная, эдакая игрушка-болталка, болталась при каждом шаге. Сверху чувствовалось давление. Мне казалось, что ещё немного, и я провалюсь на первый этаж, а там – глубоко под землю.
С каждым шагом музыка, доносившаяся из какой-то комнаты, становилась громче, величественней. Средневековый бал с классиками в современных реалиях, думал я и продолжал идти. Эва не останавливалась. Не останавливался и я. Вскоре мы приблизились к шуму и шагнули в помещение.
Здесь я почувствовал власть над своей головой, шеей, телом. Давление испарилось, Эва отпустила запястье. Музыка стала тише. Я выпрямился, поднял подбородок и осмотрелся. Яркий свет ударил в глаза. В помещении находилась огромная толпа, замершая, стоило нам распахнуть двери. Под потолком извивались свечи. Не верится, что именно они излучают настолько яркий свет.
- Эва, дорогая моя! – мужчина во фраке вышел из толпы, всплеснул руками. – Как я рад тебя видеть! Ты ещё и с другом пришла, прелесть!
Мужчина крепко обнял её и, чуть поубавив пыл, пожал мне руку. Внимательно осмотрел меня и, ничего не сказав, обратился к Эве:
- Моя племяшка всё хорошеет и хорошеет, - подняв её руку вверх, он покрутил племянницу, без устали любуясь. – Вот красавица! Прямо загляденье, новая звезда кино!
Судя по всему, это был тот дядюшка, который должен отругать меня за внешний вид. Пока что ничего такого в сторону моей внешности.
На улице мне не показалось, что абсолютно все гости одеты в вечерние наряды. Я почувствовал себя ещё более неловко.
- Вот, вот! – воскликнул дядюшка, едва не подпрыгнув на месте. – Какая радость! Хоть кто-то явился не в скучном костюме! Милый, как тебя зовут? – он подскочил ко мне, взял в обе ладони руку и посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд у него такой, словно смотрит он не в глаза, а куда-то вовнутрь. Смущённая улыбка заиграла на моих губах.
- Хавьер… - тихо ответил я. Вот так он ругается на несоблюдение дресс-кода?