Теперь когда я узнала, что можно без проблем совершать покупки, то приняла окончательное решение поговорить с папой, ведь с выбором в его пользу я определилась практически сразу, так как мама для этой роли не подходила категорически.
Помимо всех прочих качеств её характера, она ещё была жуткой хвастуньей. И я на сто десять процентов уверена, что знай она мою тайну, сначала начала бы просто хвалиться обновками перед своими знакомыми. Потом раздаривать направо и налево невиданные доселе товары, а кому-то и продавать. В конечном итоге, она по секрету рассказала бы мою тайну и пиши пропало. Помимо того, что за спекуляцию в то время была статья УК, а на неё обязательно бы донесли куда надо заклятые подруги, ко всему прочему я лишилась бы своих подарков. И ни того, ни другого я не хотела допустить ни в коем случае.
А вчера вечером мама пришла с работы и учинила мне форменный допрос, так как оказалось, что о хомяке узнала чуть ли не половина города. И после вопросов и ответов между мамой и коллегами по работе, среди которых были родители ребят из моей группы выяснилось, что ни у кого в рюкзаках не было никаких игрушек, а были только различные школьные принадлежности. И лишь в моём рюкзаке был такой сюрприз.
Вдобавок ко всему, она как-то унюхала мой "Пантенол", которым я пользовалась в солнечную погоду. Я конечно ни в чём ей не признавалась и говорила, что крем обычный, детский, а почему на моём лице он пахнет по другому, не имею ни малейшего понятия.
Мама захотела проверить мой рюкзак и после её бесполезных попыток открыть его, потребовала, чтобы это сделала я. Потом она с таким азартом и предвкушением шарила внутри рюкзака, словно надеялась найти там не только крем с чудным запахом, но и пару-тройку хомяков. А зная маму, я была уверена, что не сегодня так завтра, она бы обязательно захотела проверить рюкзак и поэтому я заблаговременно убрала из общего доступа всё, что там было в пространственный карман, который был доступен только мне.
По её глазам было видно - она подозревала, что её откровенно дурят, но никак не могла это доказать. А в любой непонятной ситуации или чтобы успокоиться, а иногда просто помедитировать, она прибегала к проверенному и излюбленному средству - погрызть семечки.
Семечки мама очень любила, ну просто очень. Она сама всегда их жарила, капнув в сковородку с семечками капельку подсолнечного масла, от чего они приобретали блестящий, аппетитный и чуть маслянистый вид. Они у мамы никогда не подгорали, были всегда вкусными и мне порой казалось, что это было единственное блюдо, которое у неё получалось идеально. Затем она пересыпала их в глубокую тарелку, немножко солила, усаживалась на диван, поджав под себя ноги и начиналось действо.
В то время, пока мама щёлкала семечки, её ни в коем случае нельзя было тревожить. Она уплывала в какие-то свои грёзы, никого не слышала и не замечала ничего вокруг. А лузга от семечек начинала расти на её груди, коленях, на диване и вокруг него.
Поначалу папа пытался бороться с её привычкой устраивать дома какой-то то ли свинарник, то ли курятник, но всё было бесполезно. Она умоляла, чтобы в этот момент её никто не трогал и не мешал получать удовольствие. В общем он плюнул и оставил всё, как есть.
А мама после своего какого-то священного ритуала что ли, включала огромный перламутровый пылесос "Буран" и начинала приводить комнату в порядок. А пылесос при этом ревел, как мамонт, словно этим хотел высказать своё жуткое недовольство. И были слышны в его надрывном рёве все гневные невысказанные папины слова, а иногда в нём слышался даже мат.
Вот и сейчас мама пребывала в своей личной нирване, а я всё никак не могла набраться смелости, чтобы начать сложный и в то же время очень нужный разговор с папой. Но по моим ощущениям сейчас было самое время с ним поговорить - мама по уши в лузге, а Вика баюкает хомяка.
*****
Прежде чем начать разговор, я тщательно прокрутила его в голове и пошла на кухню. Папа как всегда был с журналом в руке и сегодня он разгадывал кроссворды и я поняла, что идеальнее момента даже не сыскать. По его виду я поняла, что он задумался над каким-то словом.