Что? Я пойду в школу? Интересно какое сегодня число и месяц? То что это лето одна тысяча девятьсот семьдесят восьмого года, я поняла уже и так.
- Кира! Ну я долго буду тебя ждать? - донеслось опять то ли из кухни, то ли из ванной. - Нам ещё Вику в садик отводить!
Вика почему-то ходила в детский сад, который был далеко от нашего дома, в отличии от меня. Видимо в то время принимали детей по наличию мест в детсадах, а не по месту жительства. Вот кого надо будить и собирать в первую очередь. Сначала начнутся уговоры, чтобы она встала, потом выбор платьев, которые ей все не нравятся. Ну и напоследок ей перед выходом из дома, обязательно надо будет поиграть в игрушки, иначе визг будет стоять всю дорогу вплоть до самого садика.
Надо мной появилось лицо мамы с насупленными бровями, но тут же оно стало испуганным.
- Что с тобой? Почему у тебя весь рот в крови? - спросила она меня и стала вертеть моё лицо туда-сюда.
- Вщё нормально мам. Прошто у меня жуб выпал. - ответила я ей и показала дырку на месте зуба.
- Да? Ну тогда ладно. - облегчённо ответила она - Иди умывайся и давай собираться. Время уже поджимает.
Я пошла в ванную, встала перед зеркалом и с большим волнением посмотрела на своё отражение. "Ну здравствуй Кира! Доброе утро, солнышко!" Из зеркала на меня смотрела девочка с очень светлой кожей, почти как жемчуг, с медно-рыжими кудрявыми волосами и веснушками на тонком и чуть вздёрнутом носике. Но самое главное, чего я стеснялась в детстве и старалась отвести от людей взгляд, это мои глаза. У меня была гетерохромия - один глаз был малахитово-зелёный с белыми крапинками, а другой был светло-ореховый, даже ближе к рыжему, в обрамлении густых тёмно-рыжих ресниц и такими же бровями. Чего только я не наслушалась в детстве не только от детей, но и от глупых взрослых! Одни говорили мне, что я отняла у кошки глаз и себе вставила, другие называли меня перерождённой ведьмой и многие дети боялись со мной дружить. И только став взрослой я стала гордиться своими глазами и считала это своей неповторимой изюминкой.
Я выдавила зубную пасту "Ну, погоди" на зубную щётку и аккуратно почистила зубы, стараясь не задеть десну, откуда выпал зуб. Потом умылась и пошла в комнату, где меня уже ждало голубое шёлковое платье с белыми кружевами по вороту, рукавчикам и потолу. Мама заказала мне его у своей знакомой швеи.
В комнате шла обычная история - мама уговаривала Вику вставать. Меня это раздражало ещё в прошлой жизни, поэтому я решила всё это быстро прекратить.
- Вика! Если ты сейчас же не встанешь, то мы с мамой уйдем без тебя и на площади увидим такое чудо, какое тебе даже и не снилось. - импровизировала я на ходу так убедительно, что даже мама на меня уставилась. - Хотя если хочешь, то оставайся дома.
- Нету там ничего! - капризно ответила Вика, но интерес в глазах появился.
А мама уже поняла мою игру и стала поторапливать её, а то чудо исчезнет. Стоит ли говорить, что Вика в темпе побежала в ванную, умылась и оделась с помощью мамы и уже торопила нас, пока мама заплетала мне косички, которые я терпеть не могла. Но приходилось их носить, так как в продаже не было ни заколок, ни резинок, а только банты и летны. Да, были ещё невидимки, которые так больно цеплялись к волосам, что порой текли слёзы из глаз.
Но вот наконец-то мы были готовы, я взяла приготовленный букет, который предназначался для одной из воспитательниц или нянь и с волнением переступила порог нашей квартиры.
*****
Мы шагали по залитой солнцем улице старинного сибирского города Енисейска и я с интересом вертела головой во все стороны. Машин действительно очень мало, в основном грузовые, да ещё огромные лезовозы, которые в детстве всегда на меня нагоняли жуть, так как мне казалось, что они едут прямо на меня, когда они двигались навстречу по узкой улице города.
На магазинах и школах развивались красные флаги, а на каких-то административных зданиях ещё и большие плакаты, посвящённые съездам партии, с лозунгами и призывами любить и помнить Ленина, да ещё и Маркса с Энгельсом. Смешно, но отдельно Энгельса от Маркса и Ленина, я бы никогда не узнала и возможно я была не одна такая, поэтому его всегда старались запечатлеть вместе с теми двумя, чтобы не ввести людей в заблуждение. По обе стороны от входа в горсовет, красовались большие портреты почти всех членов ЦК КПСС. Конечно на портретах эти члены ещё моложавые, но меня уже было не обмануть их добрыми улыбочками и уже я знала к чему придёт наша страна.
Кстати, мой папа тоже был членом партии и ежемесячно платил членские взносы в размере двадцати пяти рублей и я не знаю точно, действительно ли он верил в светлое будущее или подался в партию с кем-то за компанию. Об этом история умалчивает, так как в будущем папа не любил об этом говорить и тому была причина.