Яна Ивановна хлопала глазами, а я уже мысленно махнула рукой. Пофиг, мало того что уже устала включать дурочку, так ещё и эти...обвиняют в карандашах, которые я им не дала. Даже чисто гипотетически.
*****
Приближались новогодние праздники, мама с папой планировали идти в ресторан и перед ними встал серьёзный вопрос - с кем оставить нас в новогоднюю ночь. Я бы конечно могла уговорить папу, чтобы нас с Викой никуда не отводили и может быть он бы даже согласился, но была ещё мама. Поэтому после долгих споров, нас решено было отвести к папиным родителям, ведь мамина мама пока ещё жила в деревне.
Дедушку и бабушку с папиной стороны мы с Викой почти не знали и видели их очень и очень редко, так как они с самого начала были против его женитьбы на татарке. Я вообще раньше не любила бывать у них в гостях, а Вика тем более. Помню один случай, когда вредный дед угостил меня шоколадом, который к тому же оказался не молочным, а горьким. Мне было года три и я тогда этого не понимала, шоколад и шоколад, поэтому когда откусила кусочек и разжевала, то с ужасом подумала, что дед захотел меня отравить - таким он мне показался горьким. Я как сейчас помню, что от страшного осознания, что я сейчас умру, у меня закружилась голова и на дрожащих и вмиг ослабевших ногах, я еле дошла до мусорного ведра и выбросила в него шоколад. Когда дед увидел его в ведре, нахмурил брови и стал что-то недовольно высказывать папе.
У деда с бабой было ещё два старших сына близнеца, которые выбрали военную стезю и мотались по гарнизонам необъятной страны. Выбрав воинскую службу они в какой-то мере продолжили дело своего отца, который когда-то был чекистом. Папа же был естественно младшим и любимым сыном и не о такой невестке мечтали его родители.
Мама никогда не заходила к ним квартиру, поэтому остановилась у подъезда поговорить с какой-то женщиной, а мы с папой пошли в "подвалы Лубянки".
- У-у-у....пришла...татарка. - проскрипел дед, вперив свой колючий взгляд в Вику, а та прижалась ко мне, крепко прижимая хомяка к себе.
Меня же он вообще проигнорировал, а я уставилась на большую чёрно-белую фотографию в рамке над диваном. На фото дед с бабой были молодыми и я поразилась своему исключительному сходству с бабой Юлей, когда стала уже взрослой. Бабушку звали полным именем Юлия Андреевна, а деда звали Гавриил Моисеевич. Прям библейский пророк какой-то или апостол. Ему не хватало только нимба над головой, а может он и был когда-то, но его впоследствии скинули дьявольские рога, которые выросли после того, как он стал работать в ЧК.
Папа был на кухне, чтобы перекинуться с матерью парой слов, потом вышел оттуда, попрощался со всеми, сказал, чтобы мы вели себя хорошо и ушёл. Время было вечернее и рано стемнело и баба Юля спросила будем ли мы ужинать, но не дождавшись от нас ответа вернулась на кухню. Мы же сидели в тихой темнеющей комнате, а дед молчал и не отрывал от нас свой поблёскивающий в сумерках взгляд. При этом Вика всё сильнее и сильнее жалась ко мне и я подумала, что она так и описаться может от страха. Поэтому решила прекратить моральное давление:
- Возьми лампу!
- Что? - удивлённо то ли гавкнул дед Гава, то ли каркнул. Видимо от долгого молчания у него у самого пересохло в горле.
- Лампу говорю возьми, да направь на нас. Или как вы там делали в своих допросных, когда пытали людей. Давай, задавай свои вопросы быстрее и не пугай Вику. Хотя я сама могу на всё ответить.Она против власти ничего не имеет, явки и пароли не знает, нигде не учавствовала, запрещённые препараты не употребляла.
Дед Гава чуть сам в обморок не грохнулся, когда я закончила говорить, да и Вика посмотрела на меня в немом изумлении. Понятное дело, что ей было не ясно о чём я говорю деду, но то что я заступаюсь за неё, в этом она не сомневалась. А дед выпрямился на своём стуле со спинкой, встал и с ровной спиной, словно кол проглотил, молча пошёл на кухню. Там начался какой-то шёпот и в дверях комнаты появилась баба Юля. Она была статной женщиной, с великолепной осанкой, как у балерины и даже в возрасте оставалась очень красивой и со своими белоснежными волосами, всегда уложенные в аккуратную ракушку, была похожа на Снежную Королеву, только в старости. А в своей старости я очень была похожа на бабу Юлю.