Я шла в музыкальную школу, в которую начала ходить с самого начала учебного года. Когда мы с мамой пришли туда первый раз и я сказала директору, что хочу учиться играть на гитаре и параллельно на фортепиано, директор школы воспротивился:
- Ну нет. Так у нас не принято. Да и вообще ты сначала начни учиться играть хотя бы на одном музыкальном инструменте, вдруг тебе вообще не понравится и ты бросишь нашу школу. А вот если мы увидим, что ты успеваешь и у тебя есть задатки, то мы потом опять вернёмся к этому вопросу. А пока извини.
Мама тоже поддакивала и я подумав, пришла к выводу, что в чём-то директор прав. Вдруг и правда брошу потом. Что?! Да ни за что на свете! Я сказала директору, что согласна на такой вариант и сообщила, что в этом году начну учиться игре на гитаре.
Потом мы пришли в какой-то класс на прослушивание, чтобы директор и учитель по гитаре удостоверились в наличии у меня музыкального слуха. Учитель музыки открыл крышку фортепиано, попросил меня отвернуться, а сам нажал на какую-то клавишу. Затем сказал, чтобы я повернулась и нашла ту клавишу на слух. Я конечно же её нашла, директор кивнул головой и так я стала ученицей городской и единственной музыкальной школы. Папа очень быстро "связался с другом" и "достал через него" хорошую шестиструнную гитару. Впоследствии я несколько раз видела в музыкальной школе Инну Дейкину, которая молча проходила мимо меня, высоко задрав нос и неся в руке какую-то мандолину.
Пока я шла, мне вдруг очень захотелось пожевать кедровой смолы, которую все называли сера. Её около рынка всегда продавал дядечка в фуфайке и шапке-ушанке, который был очень похож на мужичка из мультфильма "Пластилиновая ворона". Сера была сформована аккуратными коричневыми палочками длиной со спичку, которые лежали в чашке с чистой водой и стоили пятнадцать копеек штучка. По вкусу она была похожа на звёздочки гвоздики, только нежнее и очень полезна для дёсен. Правда нас всегда в детстве разочаровывало, что из неё нельзя было надувать пузыри, как из жевательной резинки и ещё она приходила в негодность через два-три часа употребления, рассыпаясь во рту крошкой. Я свернула и пошла в сторону рынка.
Дядечка сидел на своём месте рядом у входа в рынок, улыбался прохожим, с кем-то здоровался и щёлкал семечки. Когда я остановилась возле него, чтобы купить серу, то краем глаза заметила, что к доске для объявлений, которая располагалась с другой стороны от входа, подошла Лариса Ерохина. Она с каким-то остервенением пообрывала объявления, которые там были и наклеила своё. Дядечка при этом недовольно покачал головой и криво ухмыльнулся. А тётя Лариса посмотрела на нас, хмыкнула и ушла. Я купила серу, подошла к её объявлению и прочитала: "Продаётся двуспальная кровать в хорошем состоянии." А внизу лист этого объявления был порезан на полоски, где был написан адрес. Я огляделась по сторонам, но никто не обращал на меня внимания, затем вытащила из рюкзака красный фломастер, залезла на стоявший рядом ящик, чтобы достать рукой до нужного места и дописала: "с громким, но приятным скрипом". Довольно посмотрев на результат своей диверсии, я посмотрела в небо и задала туда мысленный вопрос: " Ну как, думаете сразу найдётся покупатель или народ подождёт и повеселится, читая объявление?" Затем я спустилась с ящика и уходя, оглянулась на дядю. А тот засмеялася и подмигнул мне. Что?! Это как так...Он что, один из этих что ли? Ну нет, не думаю. Хотя всё равно как-то странно.
*****
Весна постепенно набирала свои обороты и город готовился к Масленице. Чудесный праздник, который был вне времени и при любых исторических перипетиях. Этот языческий праздник сначала не могли искоренить церковники, так как реально испугались гнева народа, а потом не могла запретить советская власть. Видимо в отместку церкви. В общем всё приходит и уходит, а Масленицу как жгли, так и будут жечь, даже если когда нибудь появится ещё какая-нибудь вера. Допустим в инопланетян и в их честь начнут возводить храмы.
Рабочие собирали какие-то палатки, помосты, а так же ставили высоченный гладкий столб. Ото всюду были слышны звуки стучания молотков, визжали пилы, слышался смех, беззлобный мат и вокруг стоял вкусный запах свежих стружек и опилок. Но большее волнение в душе и ожидание праздника и чуда приносила капель. Она пахла чистым ветром и подтаявшей водой под корочкой снега, с примесью запаха влажной земли,которая имеет свой особый запах после дождя. И когда капель начинала звонко и часто падать с длинных сосулек, мне хотелось петь вместе с ней. Помню как однажды, когда примерно мне было лет пять, я вышла зимой на улицу. В тот день была солнечная погода с тёплым ветерком и я вдохнув его, с радостью побежала назад в квартиру и закричала: