Будем вместе мы, а когда уйдёшь вспоминай меня.
припев
Осенний листопад, красок фейерверк
застилает пламенным ковром.
Тёплых дней закат и зимы рассвет
белым пухом ляжет за окном.
Когда я пела было видно, что народу песня понравилась и многие даже начали подтанцовывать. А по окончанию выступления раздались бурные аплодисменты и даже выкрики чтобы я спела ещё раз. Не успела я спуститься со сцены, ко мне тут же подбежал учитель труда, который вёл предмет у мальчиков, его я помнила еще по прошлой жизни. Это был толстенький и жизнерадостный человек с улыбчивым лицом, у которого почти всегда было хорошее настроение. Он схватил мою руку и стал её энергично трясти, а другой вытирать своё круглое раскрасневшееся лицо и мне показалось, что от него чуть-чуть попахивало алкоголем. Совсем капельку.
- Кира!...Ведь Кира, да? - сказал он и тут же засомневался, но после моего кивка продолжил: - Молодец! Очень талантливо, очень! Как ты там?...Э-эх! - он всё никак не мог выразить свои чувства и подпрыгивал от избытка эмоций. - Только тебе ещё в этой песне надо было спеть...ну там..вместе весело шагать...парам пам пам! - напел учитель и продирижировал рукой.
И мне он очень напомнил управдома Буншу и комедии "Иван Васильевич меняет профессию", когда тот напился в царских палатах, а потом просил музыкантов наиграть мелодию, напевая: "тили-тили, трали-вали, это вам не трали-вали."
- Но ведь такая песня уже есть. - нахмурив брови и стараясь не засмеяться, ответила я.
- Ну не именно эти слова. Вот лично я бы написал в песне, что пионеры и комсомольцы...ну что они...вот они...- он воздел глаза к потолку, вращал в раздумьях кистью руки и никак не мог подобрать что-нибудь поэтическое.
- На ленинском субботнике весело собирали граблями и мётлами листья? - с участливой серьёзностью спросила я, сама еле сдерживая смех.
- Нет. Мётлы и грабли тут не подойдут. - не заметив моей очевидной иронии, задумчиво ответил учитель, подперев кулаком подбородок. Потом встрепенулся и воскликнул: - Тут надо что-то про героический подвиг юных!
- Тогда может они все ровным строем ушли в красиво алеющий закат?
- Точно! - радостно вскричал он. - Именно так! Какая же ты молодец и так хорошо понимаешь меня! Да, именно эти слова! Ну как? Я ведь тоже что-то могу, а, Кира? - подмигнул он мне, нагло слямзив сказанную мной строчку. - Пойду-ка я и обсужу это с учителем истории. - и достаточно шустро подпрыгивая, он припустил куда-то в толпу.
"Заодно и тост вместе с ним поднимете за будущее произведение". - посмотрела я ему в след.
- Ну что, гордишься, да? - услышала я знакомый ехидный голос.
Я повернулась на голос и конечно же увидела Инну со струнным музыкальным инструментом в руке и в окружении неизменной группы поддержки.
- Естественно горжусь. - ответила я ей. - А почему не должна? Песня всем понравилась, многие танцевали. Видела сейчас я с учителем труда разговаривала? Так вот он сказал, что мне объявят благодарность, дадут почётную грамоту, а может ещё и денежную премию добавят. - сочиняла я на ходу.
Возле нас стали собираться старшеклассники и прислушиваться к нашему разговору. Инна сначала опешила от моих слов, а потом попыталась меня огорчить:
- А нам твоя песня вообще не понравилась, да девочки? - спросила она своих прихехешниц, а те как-то виновато посмотрели на меня и потом неуверенно и неохотно, но всё же согласно кивнули.
- А меня ваше мнение вообще ни капли не колышет и твоё в частности. - я вообще не хотела выяснять с ней отношение, поэтому сказала: - Иди со своей мандолиной на сцену и играй на нервах там. - кивнула я головой на её балалайку.
- Это не мандолина. Это домра! - сказала она и гордо задрала нос.
- Пф...Да по мне хоть укулеле! Мне вообще фиолетово! - фыркнула я.
- Укулеле! - воскликнул тут какой-то парень из старших классов. - Вы это слышали? Укулеле! - и он заржал на всю катушку.
- Да у меня домра! - стала ему доказывать Инна. - Это старинный русский, белорусский и украинский инструмент. - начала перечислять она.
- А что-нибудь посовременней для тебя в музыкальной школе ничего не нашлось? - спросила я. - Ты бы ещё гусли взяла.
- Гусли! - закатывался от смеха всё тот же парень, держась за живот. - Укулеле! - заразительно хохотал он и из его глаз уже текли слёзы.
И глядя на него, многие тоже стали смеяться.
- А ты...а у тебя...- Инна всё никак не могла подобрать слов, чтобы хоть как-то задеть меня. - А ты вырядилась, как попугай и все тут смеются над тобой, вот! - нашла наконец она аргумент.