- Стесняюсь спросить, а где сейчас ваш помощничек и почему я его здесь не наблюдаю? - спросила я её.
- Это ты стесняешься что ли? - хохотнула она, не поняв моего сарказма. - Да ты без стыда и совести! Валера! - обратилась она к папе. - Как ты можешь позволять так вести себя и одеваться? Мне Стасик уже давно рассказал в каком виде она приходит в школу!
- В каком?! - одновременно воскликнули мы с папой, а я даже подрастеряла весь свой боевой настрой. Надо собраться!
Она сначала не могла подобрать слов, а потом заявила:
- Как столичная фифа!
Мне стало смешно и я ей сказала:
- То-то я заметила, что ваш Стасик глядя на меня, поскальзывается на своей же слюне. Да и вы от него не отстаёте. Всё-то про папу знаете, сколько раз и в какие магазины он ходит. Это у вас семейное что ли?
Видела я его, дебелый увалень и очень похож на свою мать. А она так покраснела, что лицо стало каким-то бордовым с синими прожилками на мясистом носу и на толстых в оспинах щеках и я подумала, что её хватит удар. Её бешеные выпученные глаза разъехались в разные стороны и она зашипела:
- Ах ты дрянь такая. Ты думаешь, что достойна моего сына? Да тебе о нём только мечтать!
- Да сдался мне ваш Стасик...дитя "Макдональдса."
- Какого ещё Дональдса? Ты что тут такое говоришь? Что обо мне подумают люди? Я родила своего сына от Леонида! - гордо воскликнула она.
- Ах! - притворно воскликнула я и в шоке округлила глаза. - Неужели от самого Леонида Ильича?!
Тут очередь в шоке уставилась на неё, а старушка с бровями ещё и с восхищением.
- Да причём тут он-то? Другого Леонида нету что ли? - психанула она.
- Поняла! - хлопнула я себя по лбу, продолжая троллить её. - Леонид свет Утёсов! - а бровастая старушка даже дышать перестала.
Я подумала, что в этот момент у тёти Ларисы от бешенства сорвёт крышу. Она вращала глазами и не могла подобрать слов. Может если бы я была старше, то она возможно и обложила меня матом, но тут приходилось сдерживаться. Папа призывал её успокоиться и не лезть к его дочери, то есть ко мне, но она не реагировала. Потом папа стал требовать от меня прекратить пререкаться с тётей Ларисой и замолчать. Зато очередь развесила уши, радуясь бесплатному представлению. Видимо она немного пришла в себя, потому что через некоторое время холодно заявила:
- Как же хорошо Валера, что я не вышла за тебя замуж! А то имея вот такую дочь, я бы сгорела от стыда!
"Ах ты жаба в кедах! И вот эта Фиона могла бы быть моей матерью? Какой ужас! Папочка, я тебя ещё больше люблю! Как хорошо, что ты встретился с мамой и женился на ней! Пусть у неё свои странности, но я уже к этому вроде как привыкла и даже в какой-то мере смирилась. Тем более опыт прожитых лет уже есть и я могу просчитывать наперёд её действия. Правда не всегда. Но зато она красивая и вообще я похожа на папу. А если бы он женился на этой и я бы получилась похожа на неё? Б-р-р, ужас!" - всё это молниеносно пронеслось в моей голове и я ответила ей:
- Как же хорошо, что мой папа на вас не женился! Ведь если бы он это сделал и я бы родилась похожа на вас, то мне бы пришлось сначала удавиться, а потом пойти и утопиться!
В этот момент в магазине наступила звенящая тишина и даже продавщица перестала греметь о флягу литровым алюминиевым ковшом на длинной ручке, которым она наливала покупателям молоко в их бидончики.
А потом они одновременно загомонили и стали стыдить тётю Ларису за то, что она такая здоровая по возрасту и по массе, прицепилась к маленькой девочке из-за каких-то своих личных счетов. Но были и такие, которые встали на сторону тёти Ларисы и им не нравилось моё воспитание и длинный язык и то, как я разговаривала со старшей по возрасту. И среди второй группы была та самая бабушка, которая воевала против Колчака и Деникина. Папа вообще не знал что сказать, так как был очень интеллигентным, не умел ругаться и скандалить с посторонними людьми. Ему проще было промолчать и отойти в сторону, но он бы никогда не опустился до уровня скандалиста. Но если всё же кто-то сильно и глубоко задевал его чувства, потом он больше никогда не общался с тем человеком и не здоровался. В этом плане он был очень гордым.
В этот момент один дядечка, у которого подошла очередь, позвал моего папу и пропустил вперёд себя. И опять очередь разделилась на две противоборствующие стороны - кто-то возмущённо стал предъявлять дядечке, а кто-то поддержал. А дядя взял и пропустил вперёд ещё и бровастую бабушку, которая с радостью протиснулась поближе к прилавку.