— Тебя прямо вот совсем не заботит, что галоды могут прорваться и устроить тут апокалипсис⁈
— А ты что, решил к моему альтруизму воззвать⁈ — усмехнулся хомяк. — Это ты зря, хозяин. У меня его нет. Да и не мой это мир. А в моём некродам делать нечего. Так что давай не юли.
— Хорошо, что ты хочешь? Только не зарывайся!
— А когда это я зарывался⁈ — Чупа даже фисташки грызть перестал. — Обижаешь, начальник! Если будешь себя так вести, самые ценные кадры растеряешь.
— Поучи меня ещё! — буркнул я. — Говори уже, на что глаз положил, крохобор!
— Вкусовые рецепторы, — веско обронил фамильяр. — Давно не лакомился ничем приличным.
— Без проблем, — ответил я. — Этим я готов пожертвовать.
— Потому что у тебя это есть. А были бы у тебя мои проблемы, ты бы так не говорил. Значит, договорились?
— Да, замётано. Но только на сутки.
— Сутки⁈ — взвился Чупа, роняя на тротуар шелуху от фисташек. — И кто после этого из нас крохобор⁈
— Сутки, — твёрдо повторил я. — Успеешь отожраться. В тебя влезает столько, что…
— Ну-ну! — перебил хомяк. — Давай без этого. У меня сбалансированная диета, вообще-то. Могу я себя хоть иногда побаловать? Ладно, сутки. Завтра.
— Как угодно, — сдержанно процедил Чупа. А затем вдруг добавил: — Я, кстати, тут прокачался в последнее время. Восстановил один полезный навык. Было бы недурно опробовать.
— Какой?
— Если хочешь, могу отправиться в здание, посмотреть, что там и как, и тебе показать.
— И ты молчал?
Хомяк пожал плечами.
— Скромность — моё второе имя. Ты же знаешь. Так что, надо?
— Ещё бы! Конечно, надо. Давай, дуй прямо туда!
Наглая тварь швырнула шелуху прямо на асфальт.
— Тогда я пошёл. Потом расскажешь, чёткая ли была картинка.
С этими словами он исчез.
Я остался на улице один. Подошёл поближе к машинам отдела, чтобы, если что, сразу вмешаться. Конечно, хотелось, чтобы ребята справились сами. Хоть это и их первый рейд. Если у них получится, это даст им неимоверный опыт.
Перед зданием, у входа, торчали двое бойцов. Прикрывали отход, вроде как. Я сильно сомневался, что эмиссар, если захочет сбежать, выйдет через эту дверь. Но парни действовали, как привыкли — исходя из инструкций, предназначенных для операции по устранению обычного, человеческого противника.
Я взял себе на заметку отработать этот момент. Галоды могут прорываться, где угодно. Это невозможно предугадать, и два человека перед входом в здание — это ерунда.
Меня оперативники не видели, так как я находился поодаль и, к тому же, прятался за броневиками. Не хотел пока объявлять о своём присутствии.
Не то, чтобы я сторонник бросать детишек в воду посреди реки и ждать, чтобы они выплыли, но опыта набраться чужим умом невозможно. Увы. Так что придётся ребятам самим хотя бы попробовать завалить эмиссара. Если они его, вообще, найдут.
Прошло минуты полторы, и перед глазами зарябило — словно пространство превращалось в экран сломанного телевизора. Старого, лампового. У меня самого такой был много лет. «Рубин», кажется. Так и не сломался, если не считать, что пару раз приходилось лампы менять. Потом просто заменил его на японский, цветной. Тот, кстати, тоже проработал очень долго. А потом я уже телевизор не смотрел — не до того было.
Перед глазами постепенно проявлялась картинка: тёмные офисные помещения в зелёном спектре. Фамильяр видел ночью, как кошка или сова, даже лучше, и передавал мне изображение прямо с собственной сетчатки. Я видел четверых бойцов, продвигающихся через большое помещение, разделённое гипроковыми перегородками. Кажется, это называется опенспейс. Я такое часто видел в западных фильмах. В той же «Матрице», например. Иллюзия личного пространства. Уж не знаю, насколько комфортно человек чувствует себя в таких вот закутках. На собственном опыте проверять не приходилось. О чём, кстати, нисколько не жалею. Хотя такая вот работа не в пример спокойней моей.
Видимо, эмиссар зачем-то вселился в клерка или здешнего начальника. Хотя откуда взяться клеркам в СССР? А может, и в уборщика. Ну, или просто забрался сюда, чтобы пройти очередной этап трансформации. В принципе, подобное здание для этой цели вполне подходило: большое, с кучей помещений, включая служебные. Настоящий лабиринт, во многих частях которого люди даже не бывают. Удобное место.
Судя по передаваемой фамильяром картинке, опергруппа эмиссара пока не обнаружила. Осматривала здание. Да и видел я только один из отрядов.
Ничего удивительного: ребята только прибыли. Если бы я не прошёл через портал, то вполне мог поспеть к самой зарубе. А то и к шапочному разбору.
Изображение вдруг сменилось: теперь я видел другую группу бойцов, пересекавших коридор. Затем Чупа показал мне третью, работавшую на другом этаже.