Зама я предупредил, чтобы меня не беспокоили. Он обещал проследить. Так что никто, кроме разве что самого Козлова, не должен был меня потревожить.
Попивая кофе, я ещё раз прокрутил в голове последние события, новую информацию и взвесил напрашивающиеся выводы.
Да, всё выглядело именно так, как мне и пришло в голову. Похоже, будущая машина состояла из нескольких частей, которые при запуске должны были заработать как единое целое.
Причин для этого могло быть несколько: некроды не хотели класть яйца в одну корзину; целиком такую махину собрать незаметно невозможно; сама конструкция предполагает несколько частей; строить части машины одновременно и параллельно быстрее, чем как одно целое.
Какая из причин была верна, особого значения не имело. Важно то, что некроды близки к завершению своего плана, а мы обнаружили только одну из частей машины. Да, это существенно отбросило наших врагов назад, ведь теперь им придётся собирать один элемент заново. Но сколько нам нужно отыскать ещё таких? И вдруг галоды собирают дубликаты? Конечно, это крайне маловероятно: даже организовать строительство необходимого минимума потребовало от них огромных усилий. Но кто знает?
Ясно было одно: надо допросить пленного эмиссара. Если он хоть что-то знает, это должно нам помочь. Как говорится, птичка по зёрнышку клюёт.
Допив кофе, я поставил кружку на подоконник, прошёлся по комнате, делая дыхательные упражнения, чтобы настроиться на нужный лад, а затем уселся в центре на пёстрый ковёр, подвернув под себя ноги.
Предстояло ещё одно сражение разумов. Но в этот раз я собирался заручиться мощной поддержкой. Благо, было у кого.
— Чупа, мне нужна твоя помощь, — проговорил я.
Фамильяр материализовался на подоконнике рядом с кружкой, сунул в неё нос, потянул и разочарованно сморщился.
— Что на этот раз? Опять рука?
— Нет. Проведи меня к учителю.
— На кой-тебе этот старикан? — тут же ревниво насупился хомяк. — Что, мы сами не справимся? До сих пор спокойно обходились без него же.
— Боюсь, не справимся. Захваченный нами некрод — мелкая сошка. Вряд ли он много знает. А мне нужно выяснить как можно больше. Если правы наши ксенобиологи, и то, что я узнал о мире галодов в прошлые разы, то твари эти обладают подобием коллективного разума. Как муравейник. То, что знает один, известно всем. Но в разной степени. И я думаю, то, что нужно мне, запрятано в памяти этого эмиссара очень и очень глубоко. Мне самому на такой уровень просто не нырнуть.
— Проклятье! — расстроился Чупа. — Неохота признавать, но ты, скорее всего, прав. Значит, придётся якшаться со старикашкой и его придурошной жабой.
Он тяжело вздохнул.
— Поуважительнее про учителя, — сказал я.
— Мне он не учитель, — отмахнулся Чупа. — А его лягуха — это вообще курам на смех.
— Может, перестанем препираться и займёмся делом?
— Да-да… Конечно, займёмся, куда ж деваться?
Фамильяр спрыгнул с подоконника, но на пол не приземлился, а взмыл к потолку, раскинув лапы. Его глаза вспыхнули, и комната начала быстро затапливаться густой и вязкой тьмой.
Я закрыл глаза и почувствовал, как проваливаюсь сквозь ковёр и пол.
Мы летели через слои подпространства, как уже делали много раз прежде. Передо мной мелькали странные сюрреалистичные пейзажи, которые стремительно сменяли друг друга, их обитатели также проносились мимо. Большинство даже не успевало заметить нас, но другие поворачивали уродливые головы, их глаза пылали, а некоторые пытались угнаться за нами, но мы двигались слишком быстро. В какой-то момент у меня даже закружилась голова. Но замедлиться я не мог: это означало бы отстать от фамильяра и заблудиться в бесконечных фракталах подпространства. Так что пришлось взять себя в руки и сосредоточиться на несущейся впереди алой звезде, которую сейчас представлял из себя Чупакабра. С такой скоростью он ещё никогда не летал. Словно снаряд, фамильяр пробивал один слой за другим, уводя нас на глубину.
И вдруг остановился. Поравнявшись с ним, я увидел торчащие из песчаных дюн остовы древних, изъеденных коррозией строений, покрытых причудливыми письменами. Казалось, рука великана оставила свой след на этих некогда величественных зданиях, которые теперь представляли собой лишь забытые руины.
Мы опустились на горячий песок, взметнув пару прозрачных тучек жёлтой искрящейся пыли.
— Здесь! — объявил Чупа.
Осмотревшись, я ничего не увидел. Но хомяк уже бодро шагал в сторону торчащих из песка циклопических колонн. Вскоре мы добрались до широких ступенек, по которым поднялись на окружённую колоннами площадь, выложенную огромными жёлтыми плитами.